Чтение онлайн

– А?.. – начала Света, но тётя Настя предвосхитила её вопрос:

– Но бывает, несмотря ни на что, пробиваются от людей душевным теплом доброта и отзывчивость, радость, просачиваются в контактную сеть. И та уже тянется туда, куда человеку хочется. Пусть и неосознанно. Но вагонов таких, к сожалению, один на тысячи.

– И как такое возможно? – Света скептически пожала плечами. – Из ругани и злобы в доброту и отзывчивость.

– Возможно-возможно. Ты лучше о людях думай, они, знаешь ли, в большинстве хорошие. Радость ведь тоже много от чего случается: девушка парню улыбнулась, молодой человек место уступил, ребятишки засмеялись.

– Всё! Так вот, – тётя Настя выпрямилась, и строго посмотрел на девушек, – решено пустить на линии троллейбусы. Дополнительно к трамваю.

– А нас и троллейбусы есть? – удивилась Света. – И много?

– Много, – фыркнула Вика. – Целый один. И то – он больше к Диспетчерской Зимних Вьюг ближе, чем к нам.

– Почему?

– Зимой трамвайные пути часто снегом заметает, приходится снегоочиститель гонять. Троллейбусам в этом отношении проще.

– Ну, во-первых, он у нас не один, их пять, – сказала тётя Настя строго. – А во-вторых– и главное на сегодня – водить троллейбус можешь только ты. – Она ткнула пальцем в Вику.

– Это как так? – не поняла девушка. – А Оксана, Яна, Надя – они что, разучились?

– Оксана дочку родила, Яна замуж выходит, Надя уже на линии, работает. А вот ты…

– Наш троллейбусный столп, – ехидно вставила Света.

Вика показала ей кулак. Было смешно.

– Ты не сильно ехидничай, – продолжала тётя Настя. – Пассажиры у вас будут не совсем обычные, и тебе иметь с ними дело. А они довольно привередливы, холод, кстати, любят.

– Это кто ж с нами поедет? – кротко поинтересовалась Света. – Пингвины?

– Да хоть бы и так, – сказала тётя Настя, и встала: – Ладно, идёмте, девочки.

Они выбрались из уютного тепла диспетчерской в бодрящую прохладу огромного полутёмного ангара – депо – и прошли вглубь мимо большой ремонтной бригады из двух десятков человек, сосредоточенно возившихся среди состава из пяти бело-голубых вагончиков.

Света восприняла это как должное, а вот Вика удивилась:

– Метро? И что под землёй смотреть можно?

– Много что, – загадочно ответила тётя Настя. – Сами потом узнаете. Не отвлекайтесь, мне ещё в садик нужно на работу успеть. У нас сегодня праздник мам.

– У моей подружки у дочки был такой, – припомнила Света. – Говорит, здорово было. Зал цветами и лентами украсили, танцевали, пели, потом рисовали и пили чай.

– Это само собой. Но не только. Хочется, чтобы ребятишки радовались, сделав для мамы что-нибудь хорошее. Сами радовались, не по указке, тогда и хорошие дела им будут в охотку. И мамы, чтобы радовались, от души, не дежурно. Они у нас, кстати, тоже будут выступать – и танцевать, и петь. Знаете, какая радость для мамы, видеть, что ребёнок доволен? А, да…ничего, ещё узнаете. И малыш счастлив, когда мама вместе с ним радуется. А такая радость и прорастает душевной теплотой, о которую потом греются многие, те, кому она не досталась в детстве.

– А как же папы? – не удержалась Вика от шпильки. – Или у вас там дифференциация по половому признаку?

Света промолчала, с интересом рассматривая изящные обводы вагончиков, мимо которых шли.

Тётя Настя усмехнулась и подтолкнула Викину фуражку, так что та съехала девушке на нос.

– Не переживай, мы и пап не забываем, и дедушек с бабушками, даже тётей с дядями. Просто мамы – в первую очередь.

– Прямо целое восьмое марта. – Вика поправила фуражку и чуть отодвинулась в сторонку.

– Нет, – не согласилась тётя Настя. – Ты не путай: у нас праздник мам. А восьмое – женский праздник.

– Ага, праздник – посуду мыть, – тихонько пробурчала Света, вспоминая весенний корпоратив в фирме. Да и все последующие.

– А всё-таки, – сказала Вика, – зачем метро? Станции рассматривать?

– И это тоже, – кивнула тётя Настя. – Они, знаешь ли, очень красивые бывают, особенно у нас в Москве. Или в Гонконге, там, правда, своя красота. Но вообще-то специальный маршрут будет. Жеоды в кружении друз. Это, девочки, я вам скажу – что-то!

«Жеоды – это полости в земле, – припомнила Света, – а друзы – сросшиеся кристаллы на одном основании. Например, аметиста. Или изумруда? Наверное, действительно очень красиво. Вот бы поглядеть! Только почему – в кружении?»

Последнюю фразу, оказывается, она произнесла вслух.

– Потому что не поезд идёт по краю жеоды, а жеоды, вращаясь, нанизываются на состав, и соскальзывают, сменяя друзы одних кристаллов на другие. – Тётя Настя улыбнулась.

– Хочу! – звонко объявила Вика. – Хочу в машинисты! Хочу в жеоды! Хочу в кружение друз.

– Вот окончишь институт железнодорожного транспорта, тогда – пожалуйста. Сама должна понимать: машинист и вагоновожатый – разные вещи.

– А я, между прочим, ещё и водитель троллейбуса, – не сдавалась Вика.

– Тем более, – как-то непонятно сказала тётя Настя.

За разговором они подошли к огороженному тяжёлым брезентом боксу в углу у дальней стены депо. Света обратила внимание, что от ворот до бокса был свободный от рельсов проезд, а под потолком тянулись два провода.

Тётя Настя отвязала от торчащего из стены крюка толстую верёвку и потянула. Брезент неспешно поехал в сторону наподобие обычных штор. Как и к чему он крепился наверху, снизу было не разглядеть. Девушки бросились помогать. Совместными усилиями тяжёлая пыльная ткань освободила въезд в бокс, открыв поблёскивающую стеклами довольно современную кабину. Тёмную сейчас. Двери были закрыты.

– Давай! – Тётя Настя подтолкнула Вику.

Девушка шагнула к передней двери, наклонилась, что-то сделав – Света не поняла что, – и створки с шумом сложились.

Они поднялись. Тётя Настя пошла по салону, осматривая по-старинному сдвоенные сиденья, тянувшиеся по обе стороны прохода до небольшой площадки, потолок и не горящие пока лампы. А Вика устроилась в кабине. Света с интересом глядела на неё.

– Тока нет, – сказала Вика, – токоприёмники опущены.

Она пошарила за спинкой сиденья, достала пару брезентовых рукавиц и вышла наружу, скрывшись в полумраке. Послышалось глухое шебуршание, потом два шлепка, и Вика вернулась в кабину, стягивая рукавицы.

– Во, – обрадовалась она, щёлкая рычажками, – есть контакт! Так, аккумулятор теперь включаем…

Она замолчала, продолжая быстро щёлкать тумблерами.

Что-то громко зашумело, и троллейбус затрясся. Раздался противный звон, довольно быстро исчезнувший.

– Что ты делаешь? – не удержалась Света. Ей было интересно.

– Компрессор включаю, управление, блок силовых контактеров, обогрев в салоне, в кабине и всё такое прочее…потом нажму топтун и поеду.

– Что нажмешь?

– Педаль пуска. Не мешай, Света, позже, если захочешь, все покажу.