Чтение онлайн

– Гварин. Зовите меня лорд Гварин. Серый Лорд звучит, знаете ли, весьма странно.

– Тогда и вы не зовите меня леди. Не в моих правилах присваивать себе чужие титулы.

– Хорошо, северная птичка, я буду звать вас Ирга-тон, - засмеялся он, легко встал и ушел. Мне показалось, что одним разговором с меня сняли кожу и заглянули туда, куда я и сама старалась не заглядывать.

Что такое ‘тон’? И зачем он назвал мне свое имя? Неужели хотел еще раз показать, что совсем не боится меня? Вопросов гораздо больше чем ответов. Я настолько удивилась, что ни у него, ни у Коррейна, не узнала про здоровье Крела. Все что я знала - это то, что он до сих пор жив

Коррейн не вернулся и никто больше не проявлял желания со мной заговорить. Вероятно к счастью, потому что я чувствовала настоятельную потребность найти спокойный уголок, где можно привести в порядок растрепанные мысли. Поискала глазами Мелинду, но она была занята разговором, и я решилась не тревожить ее.

По-моему, когда я выскользнула из зала, никто даже не повернул головы.

Этой ночью меня не мучили кошмары по той простой причине, что я вовсе не ложилась спать. Просто не удалось.

Девушки, уверившись в своей безопасности, и в том, что у них есть выбор, заметно повеселели и осмелели. Расцвели. И по новообретенной привычке решили собраться у Мелинды, делясь впечатлениями прожитого дня. С каждой минутой их болтовня становилась все беззаботнее, смех все веселее, как будто бы с ним вместе они выплескивали скопившееся напряжение ожидания. Они отдохнули днем и не хотели покидать уже ставшее привычным общество друг друга ради ночного сна. Обсуждали кавалеров, решали, как скрасить время пребывания в замке.

Я слушала их щебет почти отстраненно. Не слыша. Больше всего они напоминали мне стайку пичуг, которые щебечут, не пытаясь замечать притаившегося рядом кота. Их много, а он один. И каждая считает, что она в безопасности. Даже Мелинда. В отличие от них мне становилось все тревожнее. И виной всему был поспешное бегство из зала, в поисках тихого уголка, в который можно забиться. В одном из полутемных коридоров мне попалась ниша, в которой я и устроилась, упорно пытаясь выжать хоть слезинку. Для чего она предназначалась изначально, я не имею малейшего представления, но она просто идеально подходила для моих целей. Возможно, мне было бы легче сумей я выдавить из своих глаз влагу. Пар можно спускать по-разному. Бить посуду, ругаться, совершать безумства. Но мне недоступен был даже самый простой и безотказный способ: выплакаться. Непролитые слезы жгли меня изнутри огнем, рвали душу, а я усиленно пыталась выдавить их наружу.

Может, поэтому, слишком занятая собой, пропустила приближающиеся шаги и голоса. Вернее, услышала, когда бежать было слишком поздно. В таком виде, бледную, растрепанную, в лучшем случае, меня примут за чью-то не обретшую покоя душу, выбирающуюся из стены, а в худшем - в свете недавнего суда опять поволокут к Лорду, обвиняя в колдовстве. Но если бы я знала, кто именно приближается ко мне, то не обратила бы внимания на такие доводы и тут же убралась бы с их пути. А теперь мне оставалось только замереть, стараясь не выдать себя ни малейшим движением и ожидая, когда собеседники, наконец, пройдут мимо. Шпионов не любят нигде. Враг может быть честным и достойным, почти таким же близким как друг. Шпион же никогда - он при любом повороте событий мерзкая крыса, и участь в случае поимки у него такая же. Кажется, я вжалась в стену, когда голос зазвучал совсем рядом.

– Мой Лорд! Стражи вернулись из дозора, - несмотря на опасность момента и нелепость положения, в которое я себя загнала, мне вдруг захотелось глупо хихикнуть. Уже второй раз я подслушиваю ночной разговор Адера.

Того самого, который самоотверженно защищал меня во время бури, доверчиво шел по Тропе, а потом с каким-то ледяным необъяснимым бешенством следил за мной на Суде Лорда.

– Нашли прорыв Границы?
– этот голос нельзя было не узнать, даже если бы Адер не назвал его.

– Нет, мой Лорд! Граница цела. И еще слишком раннее время для охоты Тварей. Прежде такого не случалось

– Ты понимаешь, Адер, что сейчас сказал?
– Лорд был по-прежнему спокоен, но лучше бы он был полон ярости. Это ледяная непробиваемость пугала гораздо больше чем неконтролируемое бешенство.

– Да, Гварин! Неужели ты решил, что я не замечу столь очевидного? Я сам учил тебя делать выводы, мальчик. Прекрати уже беситься. И так все разбежались по углам, чтобы не попасть тебе под руку или на глаза. Если Граница цела - это значит, что Твари уже внутри наших границ. И кажется, чувствуют себя здесь вполне свободно.

– Не сердись. Я просто сорвался.

Сорвался? Этот спокойный тон означает срыв? У него неправильное имя. ‘Гварин’ значит неукротимый, а он холодный, ледяной, он - Гваскерлен. Ледяной Лорд. Хотя, возможно на их языке это имя звучит несколько иначе.

Молчание прерывалось только раздраженным звуком шагов. Потом Лорд продолжил.

– Не просто внутри, Адер. Буря слишком близко к Барии, даже если нападение на невест случайность, если бы не разъезды стражников - неделю назад пал бы Форт Имп. Несколько опытных охотников не вернулись. Кто-то слишком хорошо знает, что и где происходит. Это либо предательство, друг мой, либо начало новой большой войны. Но, знаешь что страшнее всего?

Он сказал это так обыденно, что я, съежившись в нише, и стараясь даже дышать через раз, не сразу осознала весь ужас сказанного.

– Мой Лорд, вы же не думаете?

– Именно так я и думаю. Кто-то свой. Ты ведь заметил, что я собрал в Доме всех, кто наделен моим доверием. Мне тоже интересно, кто воспользовался им таким образом. И еще один вопрос, которым стоит заняться в первую очередь. Если Твари тут, то где колдуны? Дым и огонь взаимосвязаны. Всегда.

– Почему тогда вы оставили в живых сегодня эту ведьму, мой Лорд? Или вы думаете, что она тоже связана с происходящим. Тогда имеет смысл вытащить из нее все….

– Прекрати.

Этот бешеный рык заставил дрогнуть стены, а меня - перестать дышать. И впрямь, Гварин, неотвратимый, как горный обвал. Страшно представить, какие страсти бушуют под ледяной коркой спокойствия.

– Но, мой Лорд…

– Я сказал, не трогать ее. Она не ведьма. И не опасна. Умерь свой гнев, мы уважаем твою боль, но от этого не должны страдать другие.

– Хорошо. Я понял. Но это не отменяет того, что следует отправлять гонцов…

Конца разговора я не разобрала, собеседники свернули в боковой коридор. Но я еще долго сидела, не решаясь выбраться из своего укрытия.

Услышанное в очередной раз перевернуло мое представление о происходящем. Во-первых, я понимала, почему Серые так суровы и насторожены. Для них война никогда не кончалась. У этих воинов, оказывается, тоже есть своя Грань. Граница. Неужели так будет случаться каждый раз, когда мне захочется подумать, что я наконец-то в безопасности.

Потому-то и сердилась я, слушая девичью болтовню. Хмурилась. Но они не обращали на это никакого внимания и только ближе к рассвету разошлись по комнатам.