Чтение онлайн

Супруг не обманул, Элис не возможно было не восхищаться. Она являлась самим совершенством, безупречным от макушки до кончиков пальцев. А улыбка ее могла обезоружить кого угодно… И женщины понимающе вздохнули.

Через три дня случилась первая ссора. Элис нечаянно пролила кофе на бирюзовый халатик Изабеллы. Изабелла взорвалась, заламывая изящные ручки с только что отполированными ногтями:

– Нет, вы поглядите на это мисс совершенство! Из какого места у тя руки растут, блин! Корова!

– Да! Да! – неожиданно подхватила Марго, – И тарелку за собой не вымыла!

– Простите. Я нечаянно! И я просто еще не доела! Я обязательно вымою!

– А кто вчера пробку из ванной не вытащил, и нас всех чуть не потопил?!– взвизгнула Дора, надвигаясь на Элис огромным животом.

– Это не я! – испуганно заморгала Элис прекрасными глазами.

– Да я это, я! Заработалась, забыла! – призналась Дорогуша.

– А я, между прочим, из-за тебя втык от мужа получила,– живот угрожающе повернулся в сторону Дорогуши.

– И свет она всю ночь в коридоре жжет почем зря. А я плати! – зашипела Надежда Константиновна, подрагивая аккуратной головкой на длинной шее и поправляя очки.

– И еще она сухарями себе желудок испортит, – совершенно не к стати вмешалась Марго, помахивая сотейником.

– Она больше не будет! – попробовала вступиться за Дорогушу Элис.

– А тебя, здесь вообще никто не спрашивает, мочалка крашенная,– завопила Изабелла, сердито разрисовывая губы, изо всех сил нажимая на помаду. Помада, разумеется, сломалась, тогда Изабелла в сердцах швырнула флакончик, и началось…

Женщины ругались как на рынке, орали, визжали, надвигаясь друг на друга разнокалиберными бюстами, а Дора еще и животом. Даже Ло лопотала что-то на индусском, постоянно кланяясь. Словом, только что не подрались…

При появлении мужа все разом стихли, но с тех пор гармония в доме то и дело нарушалась потасовками, мелкими и крупными ссорами, детскими криками и всеобщим ревом. Надежда Константиновна ворчала что-то про нахлебниц и нахлебников. Дора с Наташей рыдали в унисон. Марго теперь все время что-то пережаривала и пересаливала. Дорогуша вот уже месяц не могла дописать последние десять страниц романа, а Изабелла стала запирать дверь в спальню, причем откуда мистическим образом доносились день и ночь мужские голоса.

Однажды после очередной ссоры, получив дикую, отвратительную мигрень, Дорогуша отправилась в свой кабинет с чашечкой кофе. Она шла и раздумывала, успела Марго подсыпать в кофе цианистого калия или не успела, потому что была занята приготовлением сложнейшего изысканного блюда из фуагры для всей семьи? Каково же было ее возмущение, когда она обнаружила Элис, сидевшую на ее собственном рабочем столе, попирающую драгоценные рукописи совершеннейшей в мире задницей, и беззаботно щебечущую с кем-то по телефону. Увидев Дорогушу, Элис вспорхнула со стола, чашка с отравленным или не отравленным кофе опрокинулась на рукописи, загадив все вокруг. Кофе оказался везде: на диванчике, на кресле, на ноутбуке и у Дорогуши на штанах. Она подумала: « Это же не правда! Не могла такая крохотная чашечка вместить в себе столько черной жидкости! Просто как во сне или в мультике!».

– Ой! – запричитала огорченная Элис, – А я все уберу, я сейчас все вымою!

Но Дорогуша рассвирепела не на шутку: «Ах, вот ты как! Ну, все! Достали!». Она резко включила компьютер, открыла загадочный файл под номером 33 и пробежала глазами текст. Элис все суетилась, пытаясь убрать кофейные кляксы крохотным носовым платком. Но Дорогуша не обращала на ее телодвижения уже никакого внимания. Она нажала кнопку delete.

Первой исчезла Элис, просто растворилась, словно кто-то стер ее большущей стирательной резинкой, от совершенных щиколоток до рыжей макушки. Словно бы и не было. «Совершенных женщин не бывает!». Надежда Константиновна устроила истерику, она долго извивалась и шипела, что за все в этом доме платит она, а все остальные – нахлебники и дармоеды, но потом все же исчезла, оставив после себя стильные очки. За ней последовала Марго со сковородкой в руках, Ло спокойно уплыла на коврике с гвоздями. Изабелла пыталась собрать свои прозрачные наряды, но Дорогуша не дала ей на это времени. Когда дело дошло до Доры, готовящейся стать матерью, сердце Дорогуши дрогнуло, но она быстро собралась духом: «Пусть рожает своих деток в каком-нибудь другом месте, а уж за своими я сама как-нибудь пригляжу!» Да, труднее всего было с Наташей, к ней Дорогуша привязалась больше всего. «В конце концов, пусть себе учится в своей аспирантуре. Глядишь, и поумнеет!»– разозлившись на себя за минутную слабость, Дорогуша в последний раз нажала на delete и оказалась одна в своей собственной прежней квартире.

Она сразу же бросилась в детскую. Дети беззаботно посапывали. У младшего одеяло сползло на пол. Прикрыв сына одеялом, Дорогуша отправилась на тесную кухоньку, сама сварила себе кофе, который хоть и не удался, зато уж точно был не отравленный. Работала с удовольствием, пока не раздался на редкость противный звонок.

– Дорогуша. Познакомься. Это – Наташа. Она хорошая. Уверен, вы обязательно подружитесь. Нужно только чувство ревности переплавить в чувство любви. Дело в том, что я тебя очень люблю, но и Наташу я люблю тоже. Мне так хочется сохранить семью, и никому из вас не сделать больно. Ты же у меня умница и все поймешь..

– Знаешь что, – сказала Дорогуша, – люби ее где-нибудь в другом месте, и без меня, пожалуйста! И не хочу я ничего переплавлять. Я тебе не сталевар и не литейщик! Понятно?! И преобразовывать ничего не хочу. Я спать хочу!

Дверь захлопнулась перед оторопевшим мужем и Наташей.

– Ну, вот! А ты говорил, она добрая и все поймет?!

– Я сам ничего не понимаю. Какая муха ее укусила?! Куда нам теперь деваться? И потом на ужин должно быть овощное рагу и суп из дала?!

Но Дорогушу не интересовал шепот за дверьми. Она заглянула еще раз в детскую, чтобы удостовериться, что гадкий звонок никого не разбудил. Вновь сваренный кофе оказался гораздо вкуснее предыдущего, и спать расхотелось. Работала до самого утра. К утру сухарики закончились, а кофе абсолютно остыл. Казалось еще чуть-чуть, и он превратиться в черный лед, потому что окно было раскрыто настежь, а утренний морозец добрался уже до чашки. Но Дорогуша не замечала холода. Только в пять тридцать она с наслаждением вытянулась на просторной постели и закрыла глаза.

В бесподобно-синем небе парили в полном осознании своей красоты и абсолютной свободы диковинные птицы, не похожие друг на друга. Птицы, описание которых вы не найдете ни в одном каталоге по орнитологии. Они встретили ее приветственными криками, ни на секунду не прерывая полета.

Идиот Сережа мог бы родиться, к примеру, Эйнштейном или даже Есениным, но почему-то не захотел и родился идиотом. Возможно, он и был гением, да только наоборот. Ведь гениальность Пушкина или Ньютона та же идиотия, только в другую сторону. Идиотия и гениальность – две крайности, которые бывают в опасной близости друг с другом.

Так вот, идиот Сережа в детстве не ходил в школу. Он мечтал стать космонавтом, а вместо учительницы его учила мама. Сережин папа сбежал, когда выяснилось, что Сережа – идиот, сбежал от стыда или от ответственности. Так что воспитывала идиота мама. Она была уверена, что когда-нибудь Сережа совершит что-нибудь гениальное: сделает выдающееся открытие или напишет потрясающую картину. Тогда соседи, врачи, и особенно Сережин папа будут кусать друг другу локти, говоря: "Ах! Как это мы могли так ошибиться! С чего мы взяли, что он – идиот? Он же гений! Несомненный гений!" Сережин папа обязательно прочитает в газете о гениальности брошенного сына и, залившись слезами позднего раскаяния, приползет к ним на коленях на третий этаж, а она еще очень даже подумает, впустить ли его в коридор, ведь на улице грязь, а полы вымыты.

Но вот прошло уже тридцать лет со дня рождения Сережи, а его отец так и не приползал, потому что Сережа оставался для окружающих идиотом и открытий не совершал. Зато умел смеяться своим идиотским смехом. Его могла рассмешить обыкновенная кошка или коробка из-под молока. Еще Сережа перестал хотеть быть космонавтом и теперь хотел быть "крутым бизнесменом". Это потому что мальчишки во дворе за тридцать лет поменялись вместе с мечтами. Сам Сережа оставался таким же, продолжал хохотать, пуская слюни, как и много лет назад, вот только стал подумывать о бизнесе.