Чтение онлайн

— Не делай из меня дурака, — выпалил брат. — Все эти пакости о Селене треплешь ты. Оставь ее в покое, слышишь? Посмотри, она такой же человек, как и все мы!

Официанты затаили дыхание, ожидая, что на это ответит Пенз.

— Такой же, как мы? — только и переспросил он, легонько хлопнув Бруно по нагрудному карману. — Посмотрим.

Однако мистический роман Селены с Патриком на этом прекратился — никто больше не слышал о знаках внимания повару с ее стороны.

Узнав о произошедшем от болтливого Стеффа, Кирина пришла в ужас. Но шли дни, а заслуженная кара не обрушивалась на их с братом головы. Гвардейцы не вламывалась в Посольство, чтобы выволочь их прочь и предъявить страшные обвинения в терроризме. Пенз все также натирал стаканы за стойкой, натянув на лицо безобразную улыбку. Правда, теперь официанты его сторонились, а Трис называла не иначе, как «это трепло».

И тогда Кирина все поняла. Айзек мог выдать их властям, лишь подставив себя под удар. Нет и никогда не было никакого убежища в Клоаке — Пенз не жил там уже более десяти лет. Его забрали оттуда подростком, и он сам толком ничего не знал об этом месте, кроме того, что остальные знают еще меньше. Все эти годы Пенз блефовал, а Кирина покорно плясала под его дудку.

Это открытие заставило Кирину почувствовать себя круглой дурой. Но следом пришло облегчение. Она словно приняла горькую пилюлю, чтобы избавиться от застарелого паразита, портившего ей кровь.

Теперь она смотрела на Пенза с презрением, и он чувствовал это. Встретив ее взгляд, он поспешно отводил глаза.

«Конечно, ты же видишь меня насквозь, — удовлетворенно размышляла Кирина. — Так что же ты, смотри внимательней!»

Кирина гадала, сколько времени потребуется Пензу, чтобы смириться со своим поражением и сбежать, поджав хвост. Айзек был мерзок, но не глуп. Он мог сколько угодно натирать стаканы и шпионить, но без поддержки других землян любой его замысел был обречен на провал.

Но и сама Кирина не собиралась задерживаться здесь надолго. Пришельцы добились своего. Стена суеверного отчуждения, которой земляне отгородились от них двадцать лет назад, дала брешь. Никто не делал официальных заявлений, но коэффициент толерантности зашкаливал. Кирина не знала, что послужило причиной: Космическое реалити, как уверял всех Мастер Утавегу, или Сказки космоса, как намекал Мастер Гамаюн. Да это было и не важно.

Важно было то, с каким лицом Капитан пролистывал толстенные папки отчетов, которыми теперь были завалены не только его кабинет и спальня, но и гостиная апартаментов. Он сурово вглядывался в шкалы и графики, шевелил чешуйчатыми губами, пытаясь постичь немыслимые доли и проценты, высчитанные самим Алконостом. Казалось, он просто не мог поверить, что долгожданный прорыв, наконец, настал.

Иногда он приглашал Кирину присоединиться к своим изысканиям, словно желая удостовериться, что верно понимает написанное, что это все ему не мерещится. Капитан качал рогами и чесал затылок, поднимал на Кирину недоверчивые глаза, в которых всегда стоял один и тот же вопрос: «Что все это значит?»

«Это значит, что скоро мы станем вам не нужны, — думала Кирина, разглядывая именную печать Метеора на титульной странице. — Это значит, что скоро вы отправите нас по домам».

Кирина не собиралась возвращаться в Лимб. В мечтах она уже нарисовала место, которое назовет своим домом. Это будет маленькая студия на третьем ярусе. Кирина подыщет жилье в месте, окруженном зеркалами, отражающими солнечный свет. Возможно, рядом будет искусственный сквер или даже настоящая оранжерея с живыми цветами, где она сможет прогуливаться после трудового дня. Недешевое удовольствие, но денег у нее хватит: скрупулезности ее подсчетов позавидовал бы даже Алконост. Ей придется продать комнату в лимбийском общежитии, потратить весь скопленный гонорар за съемки и еще немного подзаработать. Кирина знала инопланетные языки и рассчитывала, что это поможет ей получить хорошую работу. Она могла бы заняться переводами или чем-то подобным. Скучное, зато надежное и денежное дело. Но она не Селена, чтобы мечтать о звездах. Твердой почвы под ногами с нее будет довольно.

Возможно, первое время Бруно захочет жить с ней. Так будет даже удобней и выгодней, да и что скрывать — Кирине хотелось провести немного времени с братом под одной крышей прежде, чем он отравится вить собственное гнездо. Ей почему-то казалось, что это обрадовала бы маму и папу.

Кирина представила, как они с Бруно сидят вечером на диване с коробкой пиццы на коленях и обсуждают его успехи в летном училище. Девушка не сдержала улыбки и бросила взгляд за окно, чтобы посмотреть на брата. Но Бруно и Селена уже покинули сад. Свежий снег быстро замел их следы, и на месте, где они стояли, теперь лежала лишь иссиня-черная тень яблони.

Кирина с трудом протиснулась в автомобиль, пригибая голову, чтобы не разрушить чудовищную башню, которую Ндея и Мина соорудила из ее волос. Жесткое тесное платье, по ощущениям, сшитое из картона, лишило ее не только всех человеческих изгибов, но и последней грации. Она рухнула на сидение рядом с Капитаном и тяжело перевела дух. За все время съемок Кирина впервые посмотрела на мундиры и плащи пришельцев с откровенной завистью. В духоте лимузина покрытый густым мехом Бастет позволил себе расстегнуть несколько верхних пуговиц, и из-под золотого сукна на Кирину насмешливо взирал неприличный принт.

Милу инопланетянки запеленали в тряпье с головы до пят. Теперь на ней были не только перчатки, но и расшитый жемчугом воротник, и даже волосы прикрывал странный оборчатый чепец. Кирина невольно задумалась, где Хель, влекомая своей истерией, скрывается теперь, когда посольский сад заметен снегом.

Селена в необъятном облаке желтого шифона уперлась лбом в стекло. Причудливые виллы проносились перед ее безучастным взглядом, в то время как пара васильковых глаз неотрывно следила за ней.

На губах Линды играла улыбка, и впервые на памяти Кирины она выглядела довольной, почти радостной. От этого блондинка сделалась еще краше. Лавандовый подол, прикрывавший колени, был расшит настоящей бирюзой, и Реон выводила на нем затейливые узоры, обводя пальчиком самоцветы. Круглая брошь на ее груди сияла молочным светом, и прежде, чем Кирина успела распознать камень сама, Линда сообщила:

— Сирин, — улыбка на ее губах сделалась шире, точно она вот-вот готова была рассмеяться. — Димитрийский сирин.

Произнося это, Линда посмотрела прямо на Кирину, однако у той возникло странное чувство, что обращаются вовсе не к ней.

Лернэ, против обыкновения, заинтересовался своей спутницей и окинул ее пристальным взглядом.

— Хватит на меня таращиться, — процедила Реон. Застигнутый врасплох Лернэ округлил глаза и быстро перевел их на Селену, затем на Алконоста и, наконец, на собственные перепонки, сочтя их самым безопасным объектом наблюдения. Он продолжал в задумчивости жевать губу, когда Бастет хмыкнул, скользнув оценивающим взглядом по драгоценности:

— Недешевая побрякушка.

— Дороже, чем можно представить, — бросила Линда, смерив принца неприязненным взором.

— Выходит, Патрон Глорион так расщедрился, что закинул на Землю пару крошек из своих закромов.

— Это от Мастера Гамаюна, — с готовностью подсказала Гвен, в надежде, что ее слова привлекут внимание Бастета. — Я ведь говорила, он привез с собой немного сирина в качестве подарков.

Однако принц не повел и ухом. Гвен выждала пару мгновений, напряженно вглядываясь в его бесстрастную физиономию, а затем отвернулась и часто заморгала. Кирина успела заметить влажный блеск в изумрудных глазах. С того момента, как они перестали собираться за одним столом, Бастет утратил к маёлке всякий интерес. Отвергнутая мантикора шла на все возможные ухищрения, чтобы вернуть симпатию принца, но тот вел себя так, словно ее вовсе не существовало.