Чтение онлайн

Все хором закричали:

— Нет! Долой! Голову с плеч!

Но царь был с совестью, он сказал (а сам рад про себя):

— Дайте ему какую-нибудь задачу.

Встал граф, у которого сыну снесли голову за неупасение зайцев, и сказал:

— Наполни три мешка словами.

Царь сделал грустную физиономию, а сам чуть не подпрыгнул от радости.

Принесли три мешка. Солдат покряхтел, подошел к трону, взял один мешок, который держал царь, и начал:

— Родился я в бедной семье, пошел в армию, нашел кисет…

А царь ухмыляется — на донышке слов-то нет. У солдата горло охрипло, но он продолжает:

— Принялся пасти сто зайцев, пришел ко мне царь и стал на меня работать.

Царь вспомнил, что он на солдата работал, и подумал, что сейчас все узнают, и крикнул:

— Полный, полный, завязывайте!

Подошел ко второму мешку, который держала царица, та же началась история. Дошло, как царица стала стирать ему белье, но не успел он это проговорить, как она закричала:

— Полный, полный! Давай завязывай!

Подошел он к третьему мешку, который держала сама царевна. Стал рассказывать про свою жизнь, только он запнулся про раздевание царевны, как царевна, покраснев, крикнула:

— Полный, папочка, полный!

Завязала мешок. Солдат сел на место. Опять стал говорить царь, что отдает дочку за солдата, и опять повторил:

— Согласны ли вы?

Встали все и сказали, что нет, пускай он отгадает приметы царевны. Первое слово дали графу, он не отгадал, многие вставали, но не отгадали. Встал солдат и сказал, что у ней в косах три золотых волоска, золотое родимое пятнышко на левой груди. Солдат оказался прав.

Опять встал царь, последний раз он сказал:

— Согласны ли вы отдавать дочку за солдата?

Знатные князья встали и предложили выбрать одного князя, то есть положить с солдатом в одну комнату, в темную, — к кому царевна подойдет, того и будет жена. Царь, конечно, очень обрадовался.

Отвели им комнату. Князь, конечно, взял с собой три бутылки одеколону, а солдат хлебушка. Лежат они час, с солдатской стороны запахло прелостью от портянок. Князь и говорит:

— Что ты там плохой воздух наводишь? — Сам же про себя радуется.

Повоняло, повоняло и прошло. Князь думает: «Ведь как быстро прошло, может она к нему подойти». И думает: «Ведь я теперь заболею от этого воздуха». Князь был неженка и облевался.

В это время вошла царевна, подошла к солдату* А они были уговоривши с князем, что будет пахнуть от него одеколоном. От солдата одеколоном не пахло. Подошла к князю, а князь тот блюет и такой скверный воздух выпускает, что она отбежала от него. И подошла к солдату.

Поженились они с солдатом. Жизнь у них пошла не впрок. Разговаривать по-господски он не умел. И задумала царевна от него избавиться. Сделала пир на скале. Подошла с солдатом к обрыву и столкнула она его туда.

Долго ли, мало ли лежал солдат, только встал он, видит яблоки, с похмелья сорвал одно и съел его, как вдруг увидел, что он начал хромать и руки стали длиннее ног. Сорвал другое, как вдруг у него выросли волосы курчавые, стал выше ростом, стал он добрым молодцем. Выбрался он с оврага и пошел на базар под видом купца.

А в это время царевна искала себе жениха, увидела и влюбилась. Она его не узнала, купила у него яблочко, да не утерпела, тут же и откусила. Идет и ничего не замечает. Подошла ко дворцу, а ее не пускают. Посмотрела в бронзовые ворота и ахнула. Сама на себя не похожа: нос горбатый, руки длинные, по земле волочатся. Узнал все-таки ее отец по рассказам и издал приказ всем докторам: вылечить дочку. А кто вылечит, тому в жены отдаст.

С месяц лечили врачи, никак не вылечили и уговорили купца (а это был солдат) вылечить царевну. Велел купец состроить каменную баню. Принесли туда царевну и парили три месяца. На четвертый месяц он сунул ей в рот кусочек яблочка, и стала она прекраснее, чем была. Он спросил:

— Будешь меня обманывать?

Она сказала:

— Нет.

Он ее простил и сделал пир на весь мир. Стали жить-поживать да добра наживать.

Петр Первый ведь был замысловатый государь: он не доверял людям и везде сам любил делать. У него свой кабинет, куда он в четыре часа каждое утро выходил. При нем находился евонный полк солдат, одним словом, для охраны. Да… И вот дежурный конвойный по полку был напивши очень пьян. Стал он утром, собрал шесть копеек денег на косую («на косую»- раньше так называли) и говорит:

— Побегу в царский кабинет: неужели мне целовальник не даст поправиться?

Приходит в кабинет, а государь уже там. Государь был в вольной штатской одеже, и солдат его не признал, назвал его «барин»:

— Здравствуй, барин!

— Здравствуй, служивый, что так рано пришел?

— Я, знаете, барин, был дежурный, и такая напасть, что и сказать не могу! Прибежал, неужели целовальник не даст подкрепиться?! (Целовальника просит, а тот не дает ему подкрепиться, «Ведь ты знаешь, что кабинет царский», — говорит целовальник.)

— Ну да ведь я не скажу никому, его ведь нет еще здесь.

Государь мигнул целовальнику: дай, дескать, что будет с него. Ну вот он выпил эту косую.

— Эх, — говорит, — барин, как славно, что Христос в лаптях прошел. Да… Только одна беда, что мало. С такого походу надо бы еще, да денег нет.

Государь дает ему еще шесть копеек:

— На вот, поправься как следует быть!

А он говорит:

— Помилуй бог, барин, в мире не без добрых людей, как раз теперь я и поправился.

Когда он выпил две косушки, тогда ему захотелось еще и третьей и говорит целовальнику:

— Слушай, поверь, — говорит, — до вечера мне еще одну, а вечером я рассчитаюсь.

Тот говорит, что нет, не могу.

— Я тебе тесак заложу до вечера.

Ну целовальник еще больше задумался: как он возьмет казенную вещь да еще оружие, кстати.

Государь опять мигнул, что возьми, дай еще косую.

Значит, целовальник дал ему еще косую. Он выпил и третью.

— Ну, теперь, — говорит, — спасибо, хозяин, спасибо и тебе, барин! Ты меня дюже поправил. Хорошо!