Чтение онлайн

– Ну придумай же что-нибудь, – умоляла волшебника царевна, – ведь там сынок мой погибает!

– Не могу я всё море унять, зато могу попробовать вокруг лодки море успокоить и от ветра её защитить, – подумав, сказал Тимофей.

***

Алёше в это время совсем туго приходилось. Вроде волны уже не такие огромные и страшные, да и ветер уже не бушует, но только теперь они с разных сторон налетают! Как он лодкой ни управлял, а только она чудом не переворачивалась. И ещё воды в лодку много набралось. Алёша её черпаком, что всегда в лодке лежал, вычерпывал, только всё равно волны быстрее воду в лодку заливали. Совсем лодка стала тяжёлая и неуклюжая, руля почти не слушалась и всё больше и больше на волнах кренилась, начала воду бортами зачерпывать. Весь мокрый, продрогший и измученный, он из последних сил с морем боролся, когда вдруг стих ветер и разгладилось море вокруг лодки. Там, за невидимой границей, и ветер задувал, и волны ярились, а возле лодки вода как зеркало была ровная, ни одной,даже самой маленькой волны на ней не было, да и ветер об эту невидимую границу бился, а до лодки добраться не мог. Стояла лодка в центре круга, внутри которого море было таким спокойным, что даже малейшая рябь по нему не пробегала и даже слабого дуновения ветерка не чувствовалось, а снаружи волны продолжали свои игры с ветром. Никакого желания не возникло у Алёши из тихого круга выплывать, поэтому он свернулся калачиком на лавке и заснул, измученный тяжёлой работой.

***

Наконец Тимофей свою волшбу закончил и сказал, что теперь ни волны, ни ветер лодке, в которой Алёша плывёт, не страшны. А ещё он сказал, что знает, где лодку искать, и надо поскорее туда плыть. Ну а дальше всё уже проще было. Море хоть и спокойным не стало, но и не ярилось, как раньше, поэтому взошли Елена с волшебником на корабль и волшебник его к Алёше направил.

Когда они лодку увидели и в ней Алёши видно не было, Елена чуть с ума не сошла от страха. «Вдруг его волной за борт смыло», – только и могла думать она.

Но когда корабль к лодочке подошёл и она увидела сына, который, на лавке свернувшись, спал, чуть через борт не прыгнула, чтобы поскорей его обнять. Только матросы её удержали, сами в лодку спустились и на руках мальчишку на корабль подняли.

Трудно описать, как мама сыночку спасённому радовалась. Долго она его к себе прижимала и плакала. Да и смелый моряк хоть и крепился и делал вид, что он настоящий морской волк, а всё же за маму уцепился, жался к ней и даже поплакал немножко.

На следующий день Царевна детей от моря увезла. Она так боялась, что Алёшенька её вновь в лодку заберётся, что ни на минуту его от себя не отпускала.

Иван с сыном по-мужски поговорил, объяснил, что нельзя бездумно желаниям своим следовать, всегда надо силы свои соизмерять.

У братьев между собой также разговор серьёзный был.

– Вот видишь, если бы не волшебное искусство, утонул бы ты, – сказал Ваня.

– Если бы я с парусом умел лучше обращаться, то никакое волшебство бы не потребовалось, – ответил ему Алёша.

И сколько они не спорили, так к согласию и не пришли. Только Ванечка после этого ещё чаще стал к волшебнику Силантию бегать, разные маленькие чудеса делать учиться, а Алёша всё время на озере пропадал, паруса на лодочке своей усовершенствовал и вспоминал волшебное ощущение, которое в море пережил, когда далёкие дали его к себе звали и из-за горизонта манили.

Хотела было мама строго ему запретить к воде подходить, да отец воспротивился.

– Если уж его буря не напугала, то пусть учится, может, и вправду моряком будет.

Далеко-далеко за Тёмным лесом лежало царство, которым правил царь по имени Костур и по прозвищу Бессмертный. Сколько он царствовал, никто не знал, только помнили люди, что ещё их пра-пра-прадеды ему служили. Так долго он правил, что даже царство называть стали Костуровым, поскольку никто уже и представить себе не мог, что там другой правитель править может.

Бессмертным Костура не зря прозвали. Год за годом проходили, а он не старел, всё так же был силён и энергичен. Старость его стороной обходила, а вместе с ней и смерть к Костуру дорогу найти не могла.

Не только не старел Костур, но и ранить или убить его никто не мог. В скольких войнах он впереди своего войска шёл, а ни разу даже маленькой ранки у него после битв найти нельзя было. С кем бы он ни бился, какие бы умелые воины с ним ни сражались, а только всегда он невредим из битвы выходил, а противники его на поле лежать оставались. Поэтому никому его войско победить не удавалось. Если даже начинали теснить противники его ратников, то бессмертный Костур впереди всех в бой бросался и всегда его войско верх одерживало. Боялись противники бессмертного воина и бежали. А потому держал Костур в страхе всех своих соседей ближних и дальних. Все соседи дань ему платили, чтобы только Костур со своим войском на них не напал. Вот и шли в его столицу караваны с золотом и мехами, гнали пастухи овец и коров, везли мешки с зерном. Больше всего на свете боялись соседи, что налетит на них страшное войско Костурово.

Жестоким и безжалостным был этот владыка, если ему что не нравилось, то человека без суда и следствия могли в тюрьму бросить или сразу казнить.

Как-то раз дошла до Костура новость, что подданные его в Тёмный лес без опаски ходят, а некоторые даже селиться там начали.

– Как же так? – удивился он. – Ведь там же Змей Горыныч живёт, а он гостей не любит и никогда людей в свой лес не пускает?

Чтобы голову зря не ломать, взял да и послал слуг своих проверить, правда ли это. Слуги съездили, проверили и доложили, что всё верно, что и вправду можно спокойно в лес ходить, что принадлежит теперь лес царю Агафону, а Змей Горыныч никому там не мешает, потому что его Иван прогнать смог.

Не поверил Костур, что кто-то с громадиной трёхголовой справиться сумел, но слуги и об этом всё узнали и доложили:

– Если бы не волшебный меч, которым он с одного маху броню Змея разрубал, то ничего у него не вышло бы, – рассказали они.

Разозлился владыка, что у кого-то есть нечто такое, чего у него нет, и решил меч волшебный себе забрать, а заодно и казну свою пополнить. Воевать ему в это время недосуг было, и поэтому приказал он в Приморское царство посольство послать. Когда посол начал в дорогу собираться, велел ему Костур в железную броню одеться и всё посольство так же нарядить, чтобы сразу поняли приморские жители, как его господин могуч и что он шутить не будет.

Повёз посол письмо к царю Агафону. В том письме Костур требовал, чтобы царство Приморское ему подчинилось и дань платить начало. А в качестве первого дара велел меч волшебный прислать. Если же Агафон голову склонить откажется, то придёт в его владения Костурово войско, города и деревни сожжёт и дань в тройном размере силой возьмёт.

***

Долго ли коротко ли, а прибыло посольство в стольный град Карась. Принял его царь Агафон с уважением и почестями, стал вопросы задавать. Только посол на него с презрением смотрел, слова сквозь зубы цедил, силой Костура Бессмертного хвастался. Агафон письмо взял, прочитал и так разгневался, что чуть было не приказал всё посольство в темницу бросить. Однако затем решил подумать сначала, мол, казнить их всегда успеется.

На следующий день собрал царь своих советников. Все письмо ещё раз прочитали и возмущённо шуметь начали.

– Негоже нам перед кем-либо шапку ломать и в кабалу идти, – единогласно заявили они царю.

– Верно говорите, – согласился царь. – Царство у нас не маленькое, воинов хватает, одолеем этого недруга.

Посол же со своими людьми в это время по городу гулял, ко всему приглядывался и приценивался, всем говорил, что его владыка скоро здесь господином будет, а если что не по нём было, так за меч хватался, грозился зарубить на месте.

Долго мирные горожане его наглость терпели, однако, когда он кузнеца плёткой стеганул, а затем начал у гончара горшки разбивать, терпение кончилось.

Если кузнец стерпел, всё-таки посол заграничный, что с этого убогого взять, то гончар возмутился, слуге посла в нос кулаком заехал и потребовал за разбитые горшки заплатить. На это посол ему в лицо рассмеялся и попробовал его плёткой хлестнуть. Люди в царстве Приморском жили мирные, но только пока их не трогал никто. Но если уж задевали мирных жителей, то будто сила богатыря Славодола в них просыпалась, будто и не мирные люди они, а всё то же племя воинов, которые меч из рук никогда не выпускали. Так и здесь, вроде и не богатырского вида гончар был, и с мечом нельзя сказать чтобы сильно дружил, а только, когда плётка его лицо обожгла, как будто дикий зверь в нём проснулся. Поймал гончар плётку рукой и на себя дёрнул. От этого рывка упал посол на колени и чуть лицом в землю не уткнулся.