Чтение онлайн

Тот, к которому он обратился с такими словами, улыбнулся и спросил, каким же образом он может помочь.

— Ничего такого особенного мне от тебя не нужно, — сказал Альмансор, — и было бы бессовестно с моей стороны просить тебя о чем-нибудь существенном, ты и так всегда был добр ко мне. К тому же ты и сам, как я вижу, человек бедный, и даже когда ходил в начальниках, одевался гораздо скромнее других таких же, да и сейчас, если судить по твоему костюму и шляпе, дела твои не ахти как хороши. Но вот у меня к тебе какая просьба: франки ведь только что выбрали себе султана, и ты наверняка знаешь каких-нибудь людей, которые вхожи к нему — может, агу какого, или рейс-эфенди, или капудан-пашу. Наверняка ведь знаешь?!

— Ну допустим, — отвечал франк, — но какой с этого прок?

— А такой! — с жаром принялся втолковывать Альмансор. — Ты мог бы замолвить за меня словечко, чтобы те попросили султана отпустить меня на волю. Тогда мне, правда, еще понадобится немного денег на обратную дорогу, но главное, обещай мне не проговориться никому — а то еще чего доброго узнает об этом мой лекарь или арабский профессор.

— А что это за арабский профессор? — полюбопытствовал франк.

— Да один чудак такой, расскажу в другой раз, — отмахнулся Альмансор. — Просто если они прознают об этом деле, мне уже из Франкистана никогда будет не выбраться. Ну как, замолвишь за меня словечко перед каким-нибудь агой? Скажи мне честно.

— Пойдем со мной, — отвечал франк, — может быть, я тебе прямо сейчас и помогу.

— Прямо сейчас?! — ахнул юноша с некоторым испугом. — Нет, сейчас никак невозможно. Лекарь с меня три шкуры спустит, если я задержусь. Мне нужно домой бежать.

— А что это у тебя в корзинке? — спросил франк, не отпуская его.

Альмансор покраснел и сперва не хотел показывать корзинку, но потом все-таки сдался.

— Видишь ли, маленький капрал, — сказал он. — Мне приходится тут исполнять такую работу, какую в доме моего отца исполнял последний раб. Лекарь мой — сущий скопидом и посылает меня на базар, до которого от нашего дома не меньше часа ходьбы, только потому, что там все на несколько грошей дешевле, чем у нас в квартале, и ради этого я должен там толкаться среди грязных торговок. Вот, погляди на эту паршивую селедку, на этот чахлый пучок салата, на этот кусочек масла, — неужели эти сокровища стоят того, чтобы тратить на такие походы по два часа в день? Знал бы об этом мой отец!

Франк, выслушав эту речь, огорчился — ему стало жалко несчастного юношу.

— Пойдем со мной, — сказал он, — и не бойся, твой лекарь не посмеет тебя и пальцем тронуть, даже если останется сегодня без своей селедки и салата! Будь спокоен! Идем.

С этими словами он взял Альмансора за руку и повел за собой, и хотя у Альмансора было неспокойно на душе из-за лекаря, ведь с ним еще придется как-то объясняться, он все же решил последовать за франком, в речах которого, да и во взгляде, было столько твердой уверенности, что Альмансор не мог устоять и подчинился. С корзинкой на руке он шагал теперь рядом со своим старым знакомцем и не уставал удивляться, отчего прохожие снимают перед ними шляпы, останавливаются и смотрят им вслед. Он обратил внимание своего спутника на эту странность, но тот лишь рассмеялся и ничего не сказал.

И вот перед ними показался роскошный дворец, к которому и повел Альмансора его провожатый.

— Ты что, тут живешь, маленький капрал? — спросил Альмансор.

— Да, тут квартирую, — ответил тот. — Хочу познакомить тебя со своею женой.

— Хорошо устроился! — воскликнул Альмансор. — Это султан, наверное, пустил тебя пожить в свободных покоях?

— Ты прав, квартира тут досталась мне от императора, — ответил франк и повел Альмансора во дворец.

Там они поднялись по широкой лестнице, и в одном красивом зале франк велел Альмансору оставить свою корзину, после чего они ступили в чудесные покои, где на диване восседала какая-то женщина. Франк заговорил с ней на каком-то неведомом наречии, они чему-то посмеялись от души, а потом женщина заговорила на языке франков и стала расспрашивать Альмансора о Египте. Через некоторое время маленький капрал сказал:

— Знаешь что, лучше всего будет, если я тебя сам, прямо сейчас, отведу к императору и замолвлю за тебя словечко.

Альмансор изрядно струхнул, но, вспомнив о своей горькой доле, о своей далекой отчизне, собрался с духом и сказал:

— Аллах ободряет всякого несчастного в трудную минуту, не оставит он и меня, горемыку. Я готов, пойдем. Но только прежде дай совет, как мне себя держать? Должен ли я пасть ниц, коснуться лбом земли? Как у вас положено?

Маленький капрал и его жена рассмеялись и заверили Альмансора, что ничего такого делать не нужно.

— А каков он на вид? — продолжал допытываться Альмансор. — Наверное, страшный и величественный? С горящими глазами, да? Скажи мне, как он выглядит!

Франк снова рассмеялся и сказал:

— Я лучше не буду тебе его описывать, Альмансор, сам догадайся, когда придем, кто там кто. Дам тебе только одну подсказку: в присутствии императора все находящиеся в зале снимают шляпы. Тот, кто не снимет шляпы, тот и есть император.

С этим словами он взял Альмансора под руку и повел его в императорский зал. Чем дальше они шли, тем сильнее у Альмансора колотилось сердце, а когда они приблизились к парадным покоям, у него и вовсе задрожали колени. Слуга распахнул двери — в зале полукругом стояли человек тридцать, все в богатых, сверкающих золотом одеждах, все при звездах, какие по обычаю страны франков носят на груди самые знатные аги и паши короля, и Альмансор подумал, что его спутник, в своем более чем скромном наряде, верно, тут самая мелкая сошка. Все присутствующие сняли шляпы, и Альмансор стал приглядываться — ведь ему было сказано: кто останется в головном уборе, тот и есть император. Но странное дело, у всех стоявших перед ними шляпы были в руках, стало быть, среди них императора нет. И тут его взгляд случайно упал на франка, с которым он пришел, и надо же — у того на голове красовалась шляпа!

Юноша остолбенел от изумления. Он все смотрел на своего спутника, не веря своим глазам, а потом, как все, обнажил голову и сказал:

— Салем алейкум, маленький капрал! Насколько мне известно, меня еще султаном франков никто не назначал, и потому мне не пристало разгуливать тут в шляпе, но, вижу, ты остался в шляпе, значит, по всему выходит, ты и есть император?

— Угадал, — ответил тот. — Но кроме того, я еще и твой друг. Не кори меня за приключившиеся с тобою беды, они произошли от несчастливого стечения обстоятельств, мне же остается только заверить тебя, что с первым же кораблем ты отправишься домой. Ступай теперь к моей жене и расскажи ей об арабском профессоре и о том, чему ты у него научился. Селедку же с салатом я отошлю лекарю, а ты до отъезда будешь жить у меня во дворце.

Так молвил человек, оказавшийся императором, и Альмансор пал ниц перед ним, облобызал ему руку и попросил прощения за то, что не сразу признал его, ведь по нему не видно было, что он и есть император.

— Ты прав, — рассмеялся тот в ответ. — За три дня я и сам еще не привык к своему новому положению, и на лбу у меня ничего не написано, — так сказал он и знаком разрешил Альмансору удалиться.

Для Альмансора настало счастливое время. Он несколько раз наведался к арабскому профессору, о котором рассказывал императору, а лекаря с тех пор в глаза не видел. Так прошло несколько недель, и вот император наконец призвал его к себе и сообщил, что в гавани стоит на якоре корабль, готовый доставить его в Египет. Альмансор был вне себя от радости. За несколько дней он собрался в дорогу и с благодарностью в сердце, щедро одаренный многочисленными подарками, простился с императором и погрузился на корабль.

Но Аллаху было угодно подвергнуть его новым тяжелым испытаниям, дабы закалить его дух, и ему не дано было добраться до родных берегов. В то время другое франкское племя, англичане, вели войну на море с императором здешних франков. Они забирали у него все корабли, которыми им удавалось завладеть. Вот так и вышло, что на шестой день плавания корабль, на котором находился Альмансор, попал в окружение англичан, был обстрелян и вынужден был сдаться. Весь экипаж пересадили на другое, более мелкое судно, которое поплыло вслед за остальными. Морские переходы, однако, бывают не менее опасными, чем переходы через пустыню, где часто орудуют разбойники, которые нападают на караваны, грабят и убивают всех подряд. И вот случилось так, что во время бури суденышко отбилось от своих и в результате стало добычей тунисских пиратов, которые захватили всех людей, отвезли их в Алжир и там продали в рабство.

В неволе, однако, положение Альмансора было не таким тяжелым, как у его собратьев по несчастью, ведь он был мусульманином и с ним обходились иначе, чем обходились с христианами, но все же участь его была невеселой, ибо он потерял всякую надежду увидеть свою родину и отца. Пять лет он прожил так в доме одного богатого человека, у которого разводил цветы и следил за садом. Но этот человек умер, не оставив наследников, все его имущество растащили, рабов разобрали, и Альмансор попал в руки одного работорговца. Тот как раз снаряжал корабль, чтобы отвезти свой товар в другую страну и там сбыть подороже. Волею случая и я оказался среди тех невольников, предназначавшихся для продажи, и очутился на одном корабле с Альмансором. Вот так мы с ним и познакомились, и он поведал мне о своей удивительной судьбе. Когда же мы прибыли на место, я в очередной раз мог убедиться, сколь неисповедимы пути Аллаха. Оказалось, что корабль наш пристал к берегам той страны, откуда был родом Альмансор, и когда нас привели на невольничий рынок его родного города, то Альмансора быстро выкупили, и что вы думаете, кто оказался этим покупателем? Его собственный родной отец!