Чтение онлайн

Тогда пчелка, дрожа всем телом, вскричала:

— Это будет несправедливо, совсем несправедливо! Вы хотите съесть меня только потому, что вы сильнее. Вот люди знают, что такое справедливость…

— Ах, ах! — проговорила змея, быстро сворачиваясь. — Ты так хорошо знаешь людей? И ты утверждаешь, будто люди, которые отбирают у вас мед, более справедливы, чем я? Ах ты дура!

— Не в этом дело, — возразила пчелка.

— А в чем же?

— В том, что они умнее нас, — так сказала пчелка. Но змея развеселилась и воскликнула:

— Ладно! Справедливо или нет, а я тебя съем. Приготовься. И змея откинулась назад, чтоб броситься на пчелу.

Но пчелка воскликнула:

— Вы делаете это потому, что я умнее вас!

— Умнее меня? Ах ты, соплячка, — рассердилась змея.

— Да, умнее, — повторила пчела.

— Ладно, — сказала змея, — посмотрим, кто из нас умнее. Это еще надо доказать. Давай обе сделаем что-нибудь необыкновенное. Кто сделает самое необыкновенное, тот выигрывает. Если выиграю я, я тебя съем.

— А если выиграю я? — спросила пчёлка.

— Если выиграешь ты. — проговорила ее противница. — я разрешу тебе провести здесь всю ночь, до рассвета. Подойдет?

— Согласна, — ответила пчела.

Змея снова развеселилась — она придумала хитрую проделку, да такую, что пчеле никогда в жизни не повторить.

Что же она придумала? А вот что: в мгновение ока выползла она наружу и, прежде чем пчела успела опомниться, вернулась с коробочкой эвкалипта, сорванной с того самого дерева, в тени которого стоял улей.

Из таких коробочек мальчишки делают волчки и называют их «эвкаг липтовыми».

— Вот что я сейчас сделаю, — сказала змея. — Смотри внимательно! — И, быстро обкрутив коробочку хвостом, словно веревкой, она с такой силой раскрутила ее, что новый эвкалиптовый волчок зажужжал и затанцевал как бешеный.

Змея торжествовала, потому что ни одна пчела ни за что в жизни не заставит волчок так вот плясать. Но когда волчок стал клониться набок, а потом и вовсе упал, пчела сказала:

— Очень ловко! Я, конечно, не смогу этого сделать.

— Тогда я тебя съем! — воскликнула змея.

— Минутку! Я не смогу сделать этого, но я сделаю такое, чего никто не может.

— Что же?

— Исчезну.

— Как так? — воскликнула змея, подскочив от удивления. — Исчезнешь, не выходя отсюда?

— Да, не выходя отсюда.

— И не зарывшись в землю?

— И не зарывшись в землю.

— Ну что ж, давай! А если не сделаешь, я сразу тебя съем, — сказала змея.

Дело в том, что пока волчок кружился, пчела успела осмотреть всю яму и заметила в углу одно растеньице. Это был маленький кустик, вернее, даже не кустик, а травка с большими листьями.

Пчела подползла к этой травке, стараясь не дотронуться до нее, и сказала:

— Теперь моя очередь, сеньора Змея. Будьте любезны, отвернитесь и сосчитайте до трех. Как только скажете «три», ищите меня повсюду. Меня не будет!

Так и случилось. Змея быстро пробормотала: «Раз, два, три…» — обернулась и широко разинула пасть от удивления: в яме никого не было. Она посмотрела вверх, вниз, вправо, влево, обшарила все уголки, осмотрела травку, пощупала языком все вокруг. Напрасно: пчела исчезла.

Тогда змея поняла, что хотя ее проделка с волчком была ловкой, но пчелкина загадка позаковыристей. Что она сделала? Где спряталась? Не угадаешь!

— Ладно, — проговорила наконец змея. — Сдаюсь. Где ты?

И тогда откуда-то из глубины раздался тоненький, едва слышный голосок — это был пчелкин голосок.

— А ты мне ничего не сделаешь? — спрашивал голосок. — Клянешься?

— Клянусь! — ответила змея. — Где ты?

— Здесь, — откликнулась пчелка, внезапно появляясь из свернутого сумочкой листика.

Что же произошло? А очень просто. Травка, в которой пряталась пчелка, называется «недотрогой». Здесь, в Буэнос-Айресе, она тоже растет. Листики ее свертываются от малейшего прикосновения. А то, что мы рассказываем, происходило в провинции Мисьонес, где очень богатая растительность, и потому листочки у недотроги очень крупные. И вот когда пчелка прикоснулась к недотроге, листики сомкнулись, скрыв нашу приятельницу от глаз врага.

Змея была ненаблюдательна и не обратила внимания на это свойство травки-недотроги; но умная пчелка давно уже знала его и теперь воспользовалась им, чтоб спасти свою жизнь.

Змея ничего не сказала, но была так раздосадована своим поражением, что бедной пчелке много раз за ночь пришлось напомнить ей о ее клятве.

Наступила длинная, бесконечная ночь, которую обе провели, забившись в самый дальний угол, потому что разразилась сильная гроза и вода рекой текла в яму. Было очень холодно и темно, хоть глаз выколи. Змея то и дело чувствовала желание броситься на пчелу, и та каждый раз, как это замечала, думала, что теперь-то уж ей конец пришел.

Никогда в жизни не думала пчелка, что ночь может быть такой холодной, такой длинной, такой страшной. С тоской вспоминала она о своей былой жизни, о том, как сладко спалось ей в теплом улье, и тихонько плакала.

Когда наступил день и выглянуло солнышко, пчелка вылетела из ямы и снова залилась слезами, подлетев к своему улью, где так усердно трудились все ее родичи.

Пчелы-сторожа, не говоря ни слова, пропустили ее, потому что поняли, что она возвратилась уже не гулякой и бездельницей, но мудрой пчелой, за одну ночь получившей суровый урок жизни.

Так оно и было. После этой ночи никто из улья не собирал столько пыльцы с цветов и не вырабатывал столько меда.

А когда наступила осень, а с ней и конец её жизни, наша пчелка выбрала свободную минутку, чтоб перед смертью сделать последнее наставление молодым, окружавшим ее:

— Не столько наш ум, сколько наш труд делают нас сильными. Мне один раз понадобился весь мой ум — когда была в опасности моя жизнь. Но мне не пришлось бы тогда так напрягать его, если бы я трудилась, как все. Я уставала не меньше, летая целый день без дела, чем если б работала. Мне тогда не хватало сознания своего долга, и я приобрела его в ту памятную ночь.

Трудитесь, подруги, думая о том, что цель, к какой стремятся наши усилия, — счастье всех — превыше усталости каждого в отдельности. Люди называют это устремление Идеалом, и они правы. Не должно быть иной философии ни в жизни человека, ни в жизни пчелы.