Чтение онлайн

В лучах полуденной простокваши…

– Класс! Только сбавь темп. Я не успеваю записывать.

– Ты это записываешь?!

Знаки препинания, увы, снова бессильны.

– Я это записываю в Янкин блокнот, – почти нараспев соглашается Тони.

– То-то радости ей будет.

– Ей будет радость, – откликается меланхоличное эхо.

– Ладно, – вздыхаю я. – Пойду сварю кофе. Возможно, за это время ты придешь в себя. Ну или сойдешь с ума окончательно и бесповоротно. Как повезет.

– Спасибо, – кротко говорит Тони. – Ты ангел.

И гений. И все остальное хорошее – тоже ты.

– Значит, я – бутерброд с селедкой. В том числе.

– Это одна из твоих ипостасей, – рассеянно соглашается Тони. – Аватар.

Я поспешно удаляюсь на кухню. Пока он еще чего-нибудь не сказал. И варю там кофе, выкрикивая время от времени по Тониной просьбе очередную порцию бессмысленной ерунды: «октябрьские питоны», «монсеньор среди амфибий», «бежать и умываться скарабеем». Наконец из комнаты раздается торжествующий вопль: «Все!»

Надо же, и у меня как раз все. В смысле, кофе сварился.

– Я практически в самый последний момент спохватился, – говорит Тони. – Янка же постоянно повторяет, что у нее страх чистого, причем не листа, а именно блокнота. Взять бумагу из пачки, выдрать страницу из тетрадки и писать – это запросто. Новый документ открыть в компьютере – тоже нет проблем. Но когда она покупает очередной новый блокнот, тут же впадает в ступор. Неделями ничего не пишет, раздумывает, с чего бы такого умного и важного начать. Потому что красивый блокнот на ерунду переводить жалко. Так и страдает, пока какая-нибудь добрая душа не исчеркает пару страниц, играя в «Морской бой». Или адрес запишет, или рецепт пирога. Янка специально каждый новый блокнот всем подряд подсовывает, лишь бы в чистом не писать. Такая трудная у нее жизнь! Свинство было бы с моей стороны подарить ей очередной ступор. Поэтому я написал на каждой странице хоть что-нибудь: разные дурацкие фразы, цитаты, просто слова. Лишь бы было. Ну и твоя помощь, конечно, совершенно неоценима. Открыть блокнот и увидеть там «невнятный перечень сверчков» – это, по-моему, и есть счастье. Особенно для поэта.

– Главное, чтобы она не решила, будто написанное настолько гениально, что добавлять от себя – только портить, – польщено ухмыляюсь я. – Но вообще отличная идея, слушай! Если по уму, все блокноты надо продавать сразу с записями. Нет чистого листа – нет и страха.

– Я об этом уже думал, – кивает Тони. – С одной стороны, нужнейшая вещь. С другой – как наладить производство? Исписывать страницы типографским способом – не годится. Это сразу станет частью дизайна, и блокнот все равно будет выглядеть новым. А черкать каждый вручную – очень уж повышает себестоимость.

– Просто надо нанимать за гроши бедных студентов, – смеюсь я, главный капиталистический эксплуататор всех времен. – А еще лучше – просто скупать у населения подержанные блокноты. В смысле, те, в которых кто-то что-то начал писать, а потом бросил. Лежит хорошая вещь, пропадает, а тут такой шанс на вторую жизнь. Вообще богатая коммерческая идея: магазин подержанных канцтоваров. Благородно избавляешь людей от ненужного хлама и приторговываешь им в свое удовольствие.

– Ага. При условии что тебе удастся объяснить хотя бы одному потенциальному покупателю, зачем ему чужой канцелярский хлам.

– Ха! Ты еще не знаешь, с кем связался. Для человека, уволенного из рекламного бизнеса с формулировкой «за избыточную креативность», это вообще не вопрос. Во-первых, слово «хлам» заменяем красивым синонимом «винтаж». Во-вторых, красиво его раскладываем; неплохо бы разжиться парой солидных музейных витрин для превращения особо негодного барахла в уникальные раритеты. А в-третьих – и это самое важное! – у всякой вещи должна быть история. Легенда. Персональный миф, без которого и человек – просто двуногое бескрылое прямоходящее, с какого-то перепугу возомнившее себя царем природы. Зато с мифом глядь – царь не царь, но уже вполне себе троюродный принц. Можно ко двору звать, если шею помоет.

– Ладно, – деловито кивает Тони. – Но как ты вообще представляешь себе ассортимент? Блокноты, в которых кто-то писал – согласен, хорошее дело. Придет наша Янка и все скупит, оптом. А потом подтянутся ее товарищи по несчастью: художники, робеющие перед чистыми альбомами, композиторы, в страхе бегущие от новой нотной тетради.

– Кстати, альбомы для рисования – многообещающая тема. Эскизы неизвестных гениев для коллекционеров, студенческие наброски для любителей критиковать чужую работу и доводить ее до совершенства. И главный хит наших будущих продаж – бездарная мазня, лучшее в мире средство для поднятия самооценки. Купив у нас пару подержанных альбомов для рисования, вы гарантированно ощутите себя выдающимся мастером!

Тони укоризненно качает головой.

– Художника обидеть каждый может. И мало того что может, так еще и норовит! При всяком удобном случае. Ты лучше дальше рассказывай. Блокноты, альбомы, тетради – принято! Что еще?

– Да все что угодно. Я же говорю, главное – хорошая легенда. Какой дурак откажется купить огрызок карандаша, которым писали дневник в африканских джунглях? Маркер, побывавший в Антарктиде? Набор цветных мелков, часть которых искрошили, расчерчивая для «классиков» мостовые Парижа? Коробку засохшей акварели, забытую незнакомцем в черном на столе кафе в Буэнос-Айресе в тысяча девятьсот семьдесят пятом году? Старую авторучку с золотым пером, неизвестного происхождения, зато с царапиной от пули и выгравированным именем «Люси» на колпачке?

– Карандаш, мелки и акварель заверни, – кивает Тони. – Ручку можешь оставить себе, а маркер предлагаю немедленно выслать из страны без права возвращения, а то, чего доброго, накличет нам морозную зиму, задолбаюсь в мастерской дровами топить.

– Как скажешь. Но вообще с письменными приборами можно как следует развернуться. Например, в отдельной витрине – старые авторучки, которыми когда-то писали любовные письма. За удачный исход эпистолярного романа наценка, за разбитое сердце – скидка.

– Или наоборот.

– Или наоборот… И слушай! Еще использованные конверты. Подписанные путешественниками, великими и безвестными, проштампованные в доброй половине стран мира…

– И сплошь заклеенные почтовыми марками с изображениями лотофагов, песьеглавцев и зверей с глазами на груди [9] .

– Ну да. Отличная штука, никаких поздравительных открыток не надо, можно просто конверты друзьям рассылать.

– Принято. Но все это лирика. Хотелось бы и практическую пользу из наших канцтоваров извлечь.

– Тогда советую немедленно приобрести старую папку для бумаг, из тех что годами пылятся по бухгалтериям. Там бедняжки поневоле обучаются стойкости и дисциплине; не сомневаюсь, со временем они начинают сами наводить порядок в документах. Сунешь в нее вечером пачку неразобранных счетов, а поутру найдешь их сложенными в хронологическом порядке.

– О, да за такую прекрасную папку полцарства и бледного коня! И еще прибавь к ней многоопытные точилки, постигшие тайное искусство не ломать карандаши. И древние, слегка погнувшиеся кнопки, которые за годы суровой службы на благо канцелярского человечества выучились сами держаться за стены. Такая, куда ее ни воткни, застрянет намертво, никогда не вывалится, очень уж неохота старушке начинать все сначала с какой-нибудь новой стеной.