Сказки темного леса
Шрифт:
Мастерство сказок изменяет мир по-другому — крепче и гораздо быстрей. Поршень шприца тихонько бьет в донышко, словно барабанная палочка в крошечный там-там — и по венам расходится неугасимое пламя. Его жар изменит реальность вокруг вас с такой стремительностью и полнотой, что создастся впечатление, будто вы только что прошли вратами миров.
Это действует, словно ламповый усилитель на миллион ватт, который нельзя выключить, покуда в крови присутствует кислота. Пьяные солдаты могут сьехаться на своих танках и колесить вокруг вас, завывая и лязгая траками — пускай. Им не дано ничего «задуть» — разве что они попробуют задуть свечу вашей жизни. Целеустремленный человек в кислоте как нельзя лучше соответствует принципу: «Остановить невозможно, но можно убить!»
«Острым кленовым листомОткрывает мне осеньВены.Красные брызги зариОпрокинули кровь наСтены.Остановить невозможно, но можно убить,Если надо.Я теряю последнюю нить,Проходя терминатор.Бьет электрический ток,За которым мы будемВместе.Располосован востокЗапрещенной пыльцойСозвездий.Остановить невозможно, но можно убить…» [175]175
Стихи из книги Ольги Славнейшевой «Нет Прощения», повествующей о непростой судьбе членов природоохранной организации «Экотерра». Если Вы хотите на время окунуться в атмосферу мира насилия, ментальных программ и экологического экстремизма — эта книга для Вас. Ищите книги автора — «Нет Прощения», «Святая Грета» и «Кровь Демона» — на сайте «Библиотека Грибных Эльфов».
Так первоначальные установки и кислота создают обособленную реальность для целого коллектива. Для заинтерсовавшихся привожу ниже чуть более подробный срез этой методологии:
«… эффект возникает только при правильном смешении составляющих, которых три:
1. правильно подобранный коллектив
2. зажигательная идея
3. психоактивные препараты
Эти составляющие не случайно расположены в таком порядке — по мере убывания значимости. Коллектив наиболее важен, так как без него не может возникнуть эффект разделяемой реальности, и тогда все, что было достигнуто или осознано человеком, становится похоже на накрытый праздничный стол, к которому никто не пришел. Нет ни малейшего сомнения, что это — проклятый путь.
Идея является следующей по своей важности. Если коллектив — это перчатка, то идея — рука, сообщающая перчатке движение. Она — словно нить, связующая бусины единого ожерелья, как душа, воплощенная одновременно во множестве тел. Именно идея окрашивает всё в присущие только ей цвета, разделяя наших и ваших, лишь она позволяет своим носителям начать отличаться от окружающих.
Психоактивные препараты — это инструменты изменения сознания, могущественные помощники идеи. Они не являются обязательной составляющей, но критически настроенному человеку трудно бывет без них „облечься в плоть сказок“. Это происходит потому, что большинство идей (если рассуждать о них на трезвую голову) не стоят выеденного яйца. Психоактивные препараты выступают здесь в роли кинопроектора, создающего фильм — прекрасный, движущийся и живой — из тощей бобины невзрачной пластиковой пленки.
Впрочем, увлекаться подобным без обдуманной подготовки я бы не посоветовал. Об издержках подобных методов разглагольствовала в 1994 году в Доме Природы Княжна, когда рассуждала про „дезадаптантов“. Несчастные, пережеванные и выплюнутые „другими реальностями“, кислотные наркоманы, превратившиеся в слабоумных ничтожеств, дискредитируют других практикующих, по ним ни в коем случае нельзя судить о достоинствах приведенного метода. Но они служат хорошим предостережением. Чтобы не приключилось чего-нибудь подобного, коснемся основных ошибок, подстерегающих неопытного „путешественника по мирам“. Их существует три типа:
1. изменение приоритетов
2. неправильный выбор коллектива
3. неправильное использование психоактивных веществ
Наиболее рапространенной ошибкой является перераспределение приоритетов. В частности, на первое место в приведенной выше схеме может быть поставлена идея, а не коллектив (так формируется структура секты). Это редко доводит до добра, так как тогда идея перестает служить целям коллектива, и все происходит с точностью до наоборот. Следует помнить, что „тысяча идей не стоят жизни единственного из братьев“.
Другой пример — когда на первое место ставятся психотропные вещества. Это еще хуже, как в случае с молотком, которым колотят просто ради того, чтобы колотить. Сторонникам этого метода следует порекомендовать не кислоту и грибы, а героин — он специально для этого создан. Это чистая „наркомания ради наркомании“, путь в никуда.
Следующая типовая ошибка — неправильный выбор коллектива. Здесь трудно дать какие-либо рекомендации, кроме одной — сначала прикиньте, хотели бы вы оказаться с этими людьми на войне или на необитаемом острове? Хотели бы вы, чтобы они были с вами в час вашей смерти? Если чувствуете хоть малейшие сомнения — отправляться с такими пассажирами в иные миры ни в коем случае нельзя. Лучше оставайтесь здесь.
Неправильное использование психоактивных веществ само по себе бывает нескольких типов:
(1) „Употребляем не то“. Современный рынок психоактивных препаратов чрезвычайно разнообразен, а их воздействие на психофизиологию человека сугубо индивидуально. То, что подходит вашим друзьям, может оказаться для вас неприемлимым. Что и говорить — дело вкуса. Еще одна проблема связана с тем, что не каждый раз удается достать чистое вещество — вместо этого встречаются коктейли в различных формах, таких, как марки, таблетки и т. д. Там могут содержаться сопутствующие вещества, которые изменят всю картину воздействия препарата — метамфетамин, mdma и прочие. Для нашего дела такие коктейли не годятся.
(2) „Не уделяем должного внимания окружающей обстановке“. Психоактивные препараты обладают большой чуткостью к обстоятельствам, при которых происходит употребление, как и к предварительной психической установке. Не следует употреблять такие вещества в нервной атмосфере, стимулирующей возникновение подозрительности и паранойи — если не это является целью вашего путешествия. Общим правилом можно считать следующее: „Город и кислота несовместимы“.
(3) „Ошибаемся с дозировкой или графиком приема“. Зачастую бывает трудно определить дозу порошка на глаз. Наиболее мудрые и опытные практики размешивают весовой грамм (или любой точно установленный вес порошка) в воде, а затем делят раствор на соответствующее количество частей. Все остальные вынуждены пользоваться высокоточными электронными весами или сыпать на глаз — кому как больше нравится. После приема свыше 0,1 грамма psp (десять стартовых доз) наступает коматозное состояние, бесполезное для достижения описанных выше целей. Существуют отдельные индивиды, которые полагают, что каждая порция кислоты, если она больше предыдущей, открывает в сознании человека новые горизонты. Это утверждение верно до тех пор, покуда не достигается потолок в 0,1 грамма, то есть в те же самые принятые одновременно десять доз. На вопрос „Открывает ли 11 и 12 доза следующие горизонты?“ ответить крайне трудно, так как у неподготовленного человека описанный выше коматоз обычно наступает уже после трех-четырех доз. Героям-первопроходцам, расчитывающим обнаружить во все большем количестве одновременно принятой кислоты некие „внутренние таинcтва“ или „мистичекие ключи“, стоит напомнить случай с Лето Червём, потомком Пола Муад Диба. (Лето обторчался меланжем до такой степени, что ради блага всего человечества решил утопиться [176] ). Отдельно стоит упомянуть о вреде систематического приема — при длительном употреблении кислота чрезвычайно опасна. Здесь выделяют следующие границы: три дня на то, чтобы „крепенько повело“, неделя на то, чтобы „пиздануться на голову“ и месяц на то, чтобы на самом деле сойти с ума. Следует помнить — даже если вам кажется, что кислота вас уже „отпустила“, на самом деле она будет „отпускать“ вас еще минимум три-четыре дня. Хорошим подспорьем для вас будет, если вы начнете воспринимать кислоту, как храмовую змею — со смесью уважения и страха. Практика показывает, что человек, который заявляет: „Я разобрался в её действии“ или „Я научился управлять кислотой“, уже не понимает, какую хуйню говорит. На самом деле его слова нужно понимать так: „Меня разобрало от её действия“ и „Кислота научилась мной управлять“. Если вам начинает казаться нечто подобное — немедленно бросайте торчать!
(4) „Принимаем препарат не по своей воле, а за компанию“. Бывает так, что у кого-то есть кислота, и он сует её всем подряд, не интересуясь, нужна ли она окружающим. С этими целями кислоту часто подмешивают в марихуану, в алкоголь и в питье. Делать так хоть и не совсем правильно, но подчас необходимо — иначе многие люди никогда её не поробуют. Тем не менее, лучше все же определяться самому, а не жрать кислоту только потому, что ваши товарищи нынче вечером решили это сделать. Кислота — не наркотик для удовольствия хотя бы потому, что удовольствия от её приема получаешь до смешного мало. Она лишь гарантирует — скучно не будет, не больше того.
(5) „Забываем, с какой целью начали принимать препарат“. Противоядие против этой ошибки очень простое. Иногда, когда вас как следует „отпустит“ — спросите себя: „На хуй мне все это надо?“. И если собственные побуждения покажутся вам чересчур странными — бросайте торчать, чтобы не разделить судьбу пресловутого Лето.
(6) „Не слушаем окружающих“. И последнее. Если доверенные люди говорят вам: „Послушай! Подвязывал бы ты торчать!“ — не стоит воспринимать сказанное в штыки и бормотать: „Много вы понимаете, ебучие алкоголики!“ Помните: алкоголики — очень прагматичные люди, а в их словах почти всегда содержится рациональное зерно.»
176
Об этом печальном случае повествует нам Ф. Герберт в книге «Бог-Император Дюны».
В начале февраля Крейзи обьявил старт «Можжевеловой кампании» (МК-98) — глобальной акции, призванной в масштабах города пресечь торговлю вениками из браконьерски заготовленного можжевельника. Опираясь на соответствующее распоряжение губернатора, Крейзи бросил клич, на который отозвалось великое множество экологически пробужденных людей. Среди них оказались наши верные боевые товарищи — Болгария и коллектив Эйва, а также полсотни бойцов из состава дружественных общественно-политических организаций.
Из имеющихся кадров было сформировано полтора десятка «инспекторских групп», которые заняли боевые позиции во дворах неподалеку от самых «проблемных» городских бань. В это время около тридцати человек наиболее проверенных товарищей залезли в львовский автобус, который любезно предоставил для этой акции Биологический Отдел ДТЮ — и дело пошло. Внутри инспекторских групп, укомплектованных представителями нашей собственной организации, Крейзи ввел следующие любопытные порядки. Старший инспектор (т. н. комиссар) получал утром в штабе, кроме маршрутного листа и бланков протоколов, запас кислоты, рассчитанный на всю свою группу. Некоторые подразделения получали кислоту, растворенную в коньяке, некоторые — в косяках, смешанную с марихуаной, а для собственной группы Крейзи определил метод внутривенных иньекций.
В «час X» вышедшая на позицию инспекторcкая группа появлялась из близлежайшего двора и налетала на рассеянных у бани торговцев можжевельником. Пытавшихся убежать отрезал от путей к спасению вылетающий из-за угла автобус — и вот тут-то и начиналась самая потеха. Пока дружинники набивали нарушителей природоохранного законодательства внутрь нашего «мобильного штаба», специально сбитые ударные группы врывались в баню и начинали «проверку по этажам».
Это весьма непростое, а подчас и опасное дело. Всем известно, что основными распространителями можевеловых веников являются сами банщики — но что с того? Запас веников у них хитроумно спрятан где-нибудь в подсобке, проникнуть куда можно только с боем — на виду у скопища голых, а от этого только еще более возмущенных людей. Второй аспект проблемы связан с тем, что половина отделений в общественных банях — женские, и можжевеловый веник ценят там ничуть не меньше, нежели в мужских.
Намерение охранять популяцию можжевельника никому из моющихся в бане особенно важным не кажется, а вот желающих заступиться за «поруганную женскую честь» и за «несчастного банщика» находится великое множество. А поскольку среди заступников встречаются люди немалой решительности и отваги — то вся акция превращается в противоправный кошмар, до которого даже «Елочной Кампании» далеко.
Из некоторых парных, где на защиту браконьеров поднялись народные массы, приходилось отступать с боем, волоча внутри сомкнутого строя извивающегося «распорядителя вод». Конфликты повторялись с такой регулярностью, что мы всерьез начали подумывать над введением особого наградного значка — «За штурм общественной Бани».
В этом же месяце Гоблин познакомил нас с пассажиром по прозвищу Наёмник. Это оказался ископаемый ролевик около тридцати лет, не так давно перебравшийся в наш город и поселившийся в районе станции метро «Пролетарская». Я едва не охуел, когда увидал его в первый раз — до того мерзкое он производил впечатление.
Больше всего Наемник походил на сутулого, облезлого грифа — острые лопатки топорщатся под черной рубашкой, уродливая голова болтается на тонюсенькой шее меж костлявых плеч. Сходство дополнял огромный кадык — похоже было, что у Наемника на шее растет дрожащий кожаный мешок. Но не это главное — всё «великолепие» Наемника меркло по сравнению с его внутренней красотой.
Наемник позиционировал себя, как «проторолевика». Утверждал, будто был на «самой первой» [177] ролевой игре, из-за чего теперь «ходит во всесоюзном авторитете». Со слов Наемника выходило, что по всей стране едва ли наберется «десять ролевиков такого же уровня». Тут я с ним полностью согласен. Наемник, без сомнения, входит если и не в десятку — так в двадцатку самых отвратительных «неуподоблюсь».
О своей жизни Наемник сообщил следущее. В раннем детстве у него открылись сверхьестественные способности (наморщив особенным образом лоб, Наемник мог подчинять своей воле недалеких сверстников), а к девятнадцати годам выяснилось еще кое-что. Наемник оказался носителем специфического набора генов — комплекса Ленина, позволяющего ему «править народами, словно послушной толпой».
177
Сейчас я уже и не вспомню, где и когда, по мнению Наемника, проходила такая игра.
Из-за этого за Наемником принялось охотиться КГБ. По словам Наемника, комитетчики опасались свержения конституционного строя, которое Найк планировал осуществить, опираясь на целую армию вооруженных мечами ролевиков. Поэтому ему пришлось бежать из родного города и скрываться в Питере — на сьемной квартире, которую он гордо именовал «Цитаделью Наемника». Здесь КГБ наконец-то потеряло его след. [178]
Скрывался Наемник в лишенной мебели однокомнатке на первом этаже. Мы решили форсировать события и сходу вписали хозяина квартиры в откровенный блудняк. После недолгих переговоров Наемник разрешил нам отметить у него дома день рождения Крейзи. Потом он очень жалел о принятом решении — но было уже слишком поздно. Железная дверь Цитадели распахнулась, пропуская гостей — и дело пошло.
178
Ronald J. Comer в своем «Fundamentals of abnormal psychology» так характеризует носителей подобных взглядов: «… наличие систематизированного бреда о существовании особых способностей и выраженного бреда преследования являются важными признаками параноидной формы шизофрении …»
Для этого праздника Крейзи определил сумасшедшее количество кислоты. Наташа и Максим с ног сбились, разыскивая для него порошок — но зато теперь кислота была повсюду. В книге Томаса Вулфа Крейзи вычитал про любопытное блюдо — «оленину под кислым соусом», [179] и задался целью повторить это великолепие. Но поскольку достать оленину оказалось проблематичным (по крайней мере, у нас это не вышло) — решено было ограничиться куриными окорочками.
— Оленина — это неправильно, — утешил нас Крейзи. — Не хуй мочить оленей, не дело это! А вот куриц мне совершенно не жалко! К тому же любому ясно, что главное в этом блюде — «кислый соус». А он будет, не извольте сомневаться!
179
Основная трудность заключается в том, чтобы раздобыть и по-человечески приготовить оленину. Затем следует приготовить соус, в который кроме всего прочего нужно будет добавить кислоту. Вот, собственно, и все. Желающие ознакомиться с более подробным рецептом пусть обращаются к уже упомянутой книге Томаса Вулфа «Электропрохладительный кислотный тест». Там вас еще не такому научат.