Чтение онлайн

В колонии то и дело раздавались голоса требовавших свергнуть Главную Крольчиху, поскольку она отказалась пойти на уступки и вернуть обратно помет Милли.

После этого мы больше не получали никаких вестей, и нам неизвестно, что дальше стало с колонией «Грядущее» и с их Главной Крольчихой, находившейся на грани отчаяния. Но прекращение потока знаний я никак не связываю с Таинственной Рекой. Это произошло сразу после того, как в Эфрафе появился Лохмач, и его назначили офицером в Тоннеле на Задворках, за Отметиной. Это та самая Отметина, за которой поселили нас. А когда ты впервые заговорил с Росинкой о побеге, Лохмач?

— Тем же вечером, после прибытия в Эфрафу, — отвечал Лохмач. — Это было в моей норе. Ты помнишь, Росинка? Мы разработали план, и ты решила организовать группу крольчих для побега. Мы решили сообщить крольчихам о наших планах в тот же день, а вечером отправиться в путь. Чем меньше будет у них времени на размышления, тем лучше, подумали мы.

— Но в тот вечер побег не состоялся. Тебя задержал генерал Зверобой.

— Да, мы отложили побег до следующего вечера. Была ужасная гроза. Это было в тот вечер, когда арестовали Нелл.

— А сколько дней ты прослужил в Эфрафе? — спросила Виллина.

— Три.

— Я прекрасно помню свои страхи, — вмешалась Росинка. — Меня пугала мысль, что крольчихи будут думать о побеге целые сутки. Я боялась, что нашу тайну раскроют, и тогда нам конец. И я оказалась права. Если бы Нелл арестовали чуть позже, нам было бы очень плохо.

— Это была моя последняя ночь в Эфрафе, — продолжала Виллина. — Я уже все знала о побеге, но мне пришлось ждать. И вот в ту самую ночь я решила напоследок сходить к Реке Знаний. Я пошла туда одна, без подруг.

— Я не решилась отправляться к реке в последнюю ночь, — сказала Росинка. — У меня просто не было сил. Мы с Тычинкой переволновались: до смерти боялись, что наши планы будут раскрыты.

— В ту ночь никаких известий не было, — сообщила Виллина. — Я не узнала ничего нового. Все та же информация о растущей оппозиции и негодовании Мушки. Интересно, чем все закончилось?

— Самое странное во всей этой истории, — проговорила Росинка, — что мы до сих пор ничего не знаем ни о колонии «Грядущее», ни о Главной Крольчихе, ни о потомстве Милли. Что с ними всеми сталось? Где они? Быть может, все это происходит совсем рядом, а может, далеко-далеко, куда не добраться даже за много дней пути.

— Какая дикая история! — воскликнул Орех. — Ничего подобного в жизни не слышал!

Ни Орех, ни другие кролики, слушавшие рассказ Виллины, ни на секунду не усомнились в существовании подземной реки. Когда кролики сталкиваются с каким-нибудь необычным явлением, никто из них не задумывается, объяснимо оно или нет. Идея сверхъестественности никогда не посещала их головы. Многое на свете необъяснимо: например, различные фазы Луны. Загадочен мир, лежащий вокруг, но кролики воспринимают его как часть своей жизни. Точно так же и подземная Река Знаний — они не испытали ее влияние на собственном опыте, но ведь и многое другое осталось по ту сторону их жизни! Из ряда вон выходящим в истории с Виллиной было только одно: они не понимали, как Виллина могла узнать всю эту историю, получить информацию о кроликах, которые обитали где-то в далеких краях, тех, кого она в жизни не видела. Как рассказывала Виллина, эти кролики не вступали с ней в контакт, не общались с ней: она получала сведения обо всем, что происходило в чужой колонии, так, будто сама присутствовала среди них. И если бы она не получила информацию через Таинственную Подземную Реку — ведь нет сомнения, что в мире насчитывается немало таких подземных потоков, несущих струю знаний, — сведения пришли бы к крольчихе каким-нибудь иным способом. Каким же? Любым другим, ответили бы кролики. Наверное, информация витает в воздухе, плывет по воде или распространяется иными способами, и совершенно случайно ее перехватывают такие одаренные и восприимчивые кролики, как Пятый и Виллина. И в этом-то и странность. Многие, впрочем, считают, что ничего странного здесь нет. Ведь всем известно, каким сверхъестественно обостренным восприятием обладают оба кролика — и Пятый, и Виллина.

Кролики долго спорили, не соглашаясь друг с другом. Последнее слово осталось за Смородинкой. Ему предоставили возможность сделать вывод, который удовлетворил бы все собрание.

— Мы еще не раз вернемся к этому вопросу, — подытожил он.

Кихар, черноголовая чайка, пролетал над Цезаревым Поясом и Уотершипским холмом, направляясь на запад. Летел он низко, делая зигзаги то вправо, то влево и спускаясь, когда ему вздумается, чтобы подкормиться на приглянувшемся ему участке земли.

Настроение у Кихара было самое что ни на есть препоганое. Он был агрессивен и раздражителен, как все птицы его породы, что живут в вечной борьбе друг с другом и с мириадами других пернатых, и к тому же ему совершенно не хотелось выполнять бесконечные поручения обитателей Уотершипского холма. Одно дело — драться, атакуя кроличьих врагов, но летать туда-сюда на посылках — совсем другое. Пять месяцев тому назад он с удовольствием вмешался в конфликт с Эфрафой, спорхнув прямо на голову генералу Зверобою и прикрыв собой Лохмача, бежавшего из плена вместе с пятью крольчихами. Тогда он помог им скрыться, показав путь вдоль берега реки. Кихару нравились бешеные атаки. Когда-то кролики спасли ему жизнь, когда он, тяжело раненный и беспомощный, лежал на склоне холма. После этого Кихар охотно соглашался летать на разведку. Один из таких вылетов кончился для чайки печально: он обнаружил Эфрафу.

И теперь, когда Кихара снова попросили слетать на разведку, он сильно разнервничался. Ему не хотелось заниматься этим делом, но отказать кроликам он не мог. К нему обратились очень вежливо и тактично. Орех знал, что Кихар — большой друг и почитатель Лохмача, поэтому именно Лохмачу было со всей предусмотрительностью поручено объяснить Кихару цель разведочного полета.

— Мы собираемся основать новую колонию, Кихар, — сказал Лохмач, кружа возле оранжево-красных лап чайки, шагавшей по жухлой ноябрьской траве. — А то здесь уже изрядно тесно. Половину кроликов заберем отсюда, а другая половина придет из Эфрафы. Мы хотим, чтобы ты нашел для нас подходящее место, а затем слетал в Эфрафу — попросить капитана Лишайника встретиться с нами, чтобы мы вместе взглянули на новый участок.

— А какой место вы хотеть? — спросил Кихар, мало искусный в кроличьем наречии. — И куда хотеть пойти?

— Нам нужно такое место, чтобы оттуда был виден закат и чтобы было оно где-нибудь на полдороге между здешней колонией и Эфрафой. И рядом не должно быть ни человечьих домов, ни садов и огородов. Это очень важно. Нам нужна сухая почва, где будет легко копать норы. Мы бы предпочли песчаный берег реки у какой-нибудь рощицы, куда люди не ходят и где есть кустики, чтобы скрыть проходы в норы.

— Я его найти, это место, — коротко согласился Кихар. — Затем я приходить и показать, где. Кихар показать место ребята из Эфрафа?

— Это было бы просто отлично, Кихар! Ты замечательная птица! Ты такой хороший друг! Мы бы без тебя никогда не обошлись!

— Ждать нет. Лететь я сейчас. Назад завтра. Вы приходить здесь, слушать, что я сказать.

— Я обязательно приду. Будь осторожнее, берегись кошек, Кихар.

— Арра, арра, — прокричала чайка. — Проклятый кошка! Он не поймать меня снова!

Хрипло гаркнув, Кихар поднялся в воздух и улетел к югу, навстречу холодному солнцу.

Перелетев через Кроличью Ферму, он спустился на землю на узкой лесистой полоске земли, известной под названием Цезарев Пояс. Там Кихар слегка подкормился и потрещал со своими пернатыми собратьями, тоже примостившимися на этом клочке суши.

— Жди плохой погоды, Кихар, — сказала одна из чаек. — Очень плохой погоды. С запада идет холод и снегопад. Раньше такого не было. Если не хочешь погибнуть, Кихар, поищи себе какое-нибудь укрытие.