Чтение онлайн

– Мой путь над водой вы видите!

Видят Хунси и его жена: спрыгнул Боро вместе с оленями с яра в озеро и по воде, как по земле, поехал. Доехал до яра за озером.

Все время умолял Боро:

– Озеро! Съешь меня! Раскрой свое горло!

От того яра повернул обратно и опять к первому приехал. Взад и вперед по озеру меж ярами ездил. Еще раз вернулся, наехал на омут и сразу исчез. Из омута семь белых пузырьков показалось. Два скоро исчезли, пять еще видно.

Женщина, дочь Боро, говорит мужу, Хунси-тала:

– Мой отец так говорил мне: если ты сегодня меня возьмешь, семь детей будет у нас. Но двое из них все равно в этом озере погибнут.

Тут из омута женщина показалась, которую видел старик в бойницу доски, когда охотился на диких животных. Теперь она левую половину волос чесала, правая уже причесана. Сидела эта женщина на воде, сжав вытянутые ноги. Сказала она:

– Два белых пузырька вы мне сами отдайте. Ваш самый старший сын впредь моим паем будет. Теперь в чум поезжайте. Жалеете парня? Не жалейте. Его народа на земле много будет.

Женщина на яру взывала к баруси [24] :

– Пусть ты божество, ухо есть у тебя, рот есть. Когда время придет детей отдавать – пожалей нас. Лучше собаку или оленя возьми. Детей отдав, я очень мучиться буду.

Женщина-баруси все волосы чесала:

– Если одного пожалеешь, потом трех надо будет.

– Почему по-иному не сказала? Почему так остро говоришь? Не стану я давать детей!

– Даром не дашь! У меня руки долгие – везде достану.

Так сказала и исчезла. Вернулись в свой чум муж и жена. Поехали домой: женщина аргиш ведет, мужчина оленей гонит. Пришли в большой свой чум. Стали жить вместе пять людей. Потом старики, отец и мать Хунси и жена Боро, умерли.

У Хунси и его жены ребят много родилось. Но оленей мало стало, только на один аргиш осталось. Шесть парней выросли, седьмая, младшая – дочь. Самый средний сын шаманом стал. Бубна у него и парки шаманской не было, только говорил он, как шаман. По ночам во сне шаманил. Однажды ночью шаманил и произнес:

– Время моей смерти приходит. Увезите меня к озеру. Не увезете меня к озеру, я совсем пропаду.

Умоляли его мать и отец:

– Как увезем тебя к озеру? Наш отец там умер, худое это место. Не уходи туда. За тебя мы четыре оленя и три собаки унесем.

Аргишили к озеру. Недалеко от него, близ маленького озера, на речке, чум поставили, продолбили прорубь для воды. Вечером шаман с братьями, отцом и матерью поехали к озеру, взяли с собой оленей. Оленей запряженных и санки на яру оставили, а сами с яра к воде пешком спустились. Трех собак и четырех оленей связали.

Шепнула мать озеру:

– Мне сыновей жалко. Пусть собаки твоей долей будут.

Бросили собак и оленей в воду, стали подниматься на яр к санкам. Вдруг что-то им позади послышалось. Омут опять заплескался, показался из воды налимам. Причитал он:

– Вам сказано было, что сына надо. Почему жалеете, не даете? Старшего сына связали бы и бросили. Ваш покойный отец позади меня сидит и соглашается.

Женщина не перестала просить:

– Отпусти сына! Собак, оленей возьми. Парня-то жалко!

Налим исчез. Вышла семья на яр и опять что-то слышит. Ту самую женщину увидели в омуте. Сказала она:

– Парня вам жалко? А отец ваш говорит так: «Самого старшего сына и самую младшую дочь давайте».

Вступил тогда Хунси:

– Этот баруси нас не отпустит. Сын пусть вперед выйдет, пусть сам баруси просит.

Вышел парень вперед. Стали с яра отец, мать и сам он просить баруси пожалеть их. Вдруг под парнем яр обвалился, упал он в воду и исчез. В воде ничего не видно. Тут мать откуда-то выхватила нож, которым оленей кололи на берегу, и пригрозила женщине на озере:

– Пусть ты бог! Пусть ты человек! Подойди сюда, я тебя ножом одолею! Иди сюда!

Женщина на озере руку подняла:

– Мою руку видишь! Хоть скроетесь вы в своем чуме, достану, что мне надо. Вместе в ваш чум придем.

Произнесла и исчезла. Вернулись в чум. Мать с дочерью на одной санке ехали. Мать стала оленей распрягать, девочка в чум ушла. Взяла в чуме котел и за водой пошла. Наполнила котел водой. Мать пошла к ней, чтобы помочь поднять котел и унести его в чум. Когда она подходила помогать, девочка на ее глазах упала в прорубь. Мать пыталась удержать ее, но пусто в руке! Рукой в воде поводила – ничего нет. Сказала мать тогда:

– Ничего не надо бросать в озеро. Нет от этого пользы.

Все время жили они на этом месте, не аргишили. Шаман камлал и предупреждал:

– Впереди нам еще худо будет.

Два сына еще в чуме умерли. Остались сам Хунси, его жена, дочь Боро, их сын-шаман и еще два сына. Те, другие два парня, от голода умерли. Ни одного оленя не осталось, всех съели. Никакого промысла семья не могла найти. Шаман все время камлал, но ничего не помогало. Даже куропаток не могли добыть. Шаман объявил:

– Наших отца и мать сами убивать будем. Одного озеру отдадим, другого отдадим, чтобы промысел был нам.

Никуда не выходили они из чума, голодные лежали в нем, сил нет. Шаман лежал, лежал и ушел на улицу. Близ чума нашел диких животных – важенку и пороза [25] . Убил их, и поела семья мясо. Утром на другой день увидели, что отец и мать умерли ночью. Два диких – пороз и важенка – это была цена отца и матери. Так сказал братьям шаман.

После этого стали они много диких животных добывать. Шаман себе бубен и парку шаманскую сделал. Пошел он как-то диких искать и чум юраков нашел. Шаман себе в жены юрацкую девушку взял. После этого все три брата жить стали хорошо, удачный промысел нашли. Очень богатыми стали. Все.

Жил один Моррэдэ [26] с женой и сыном, еще ребенком; только трое их. Моррэдэ этот всегда умел удачно промышлять, всегда диких оленей добывал. Однажды утром, на другой день после промысла, сказал Моррэдэ жене:

– Надо нам аргишить, передвинуться на другое место. Кости диких оленей, которые у нас скопились, очень тяжелы. Надо их раздробить и вытопить из них жир, чтобы легче было.

Моррэдэ ушел на охоту за диким оленем. Как жена мужа не послушает? Кости поломала, огонь растопила. Ребенок все около матери путался, как иначе. Подумала жена: «Как это муж, уйдя промышлять на середину Енисея, так скоро пришел? Слышу ведь, как человек пришел. Как это он так скоро вернулся?»

Слышно, как кто-то к двери подошел, дверь отворил, но только руку видно. Рука ребенка к себе поманила, к себе позвала. Мать сказала сыну: