Сказки Заколдованного Замка
Шрифт:
— Как тебе спалось, наш милый снуль? Приятны ли были наши сны? — поприветствовала его волшебница, как только зверь откушал предложенные вкусности.
— Благодарю, спалось неплохо, сны были интересные. И за угощение спасибо. Следующей осенью приду к вам сам. А пока — до свидания. Как вкусно цветочками с садов пахнет! — Большой Снуль, прижмурив глазки, с шумом потянул носом воздух, встряхнулся, сложил уши и хвост на спину, выставил вперёд толстые короткие лапы, выгнул спину, сладко потянулся и неторопливо направился к выходу.
— Постой-постой! Куда это ты собрался? — всплеснула руками волшебница. — Ты теперь — наше общее домашнее волшебное имущество, точнее, «снуль-компаньон»! Поэтому должен жить у нас постоянно.
— С чего бы это? — удивился снуль. — Холода кончились, сам я спать больше до глубокой осени не буду. Ни днём, ни ночью. Кроме того, я никакое не имущество! Я сам по себе. Не собака и не кролик, а свободный лесной снуль. Если хотите считаться моими хозяевами, я не против. Но в остальном меня не ограничивайте. А то возьму и не приду к вам в дом на следующую зиму.
— То есть как не придёшь? — возмутился молчавший до того Пронырус. — Ты не сам здесь очутился. Мы тебя добыли в лесу. Так что ты — наш охотничий трофей и обязан нас слушаться!
— Если бы я вас не пожалел и сны ваши мне не понравились, вы бы меня никогда из лесу не вывезли! — недовольно хрюкнул соня. — Да и сейчас не удержите. Магия на меня не действует, а собственных силёнок, чтобы остановить снуля, вам не хватит.
Зря он такое сказал. Правда, его можно понять — был он ещё полудикий, в людях не особенно разбирался и их скверного нрава (немногим лучшего, чем наш, драконий) не учитывал. А уязвлённая таким пренебрежением Валькирика, что называется, «закусила удила».
— Не удержим, говоришь? Ну что ж, дружок! Попробуй-ка выйди! — девица злорадно рассмеялась и хлопнула в ладоши. — Никакой магии против тебя не потребуется. Я за зиму прочитала о снулях всё, что только смогла отыскать в своей библиотеке, и отлично знаю теперь, чего вы боитесь больше всего на свете. И не забывай, что я — у себя дома. Поэтому даже в твоём присутствии могу ворожить вполне свободно.
Повинуясь команде волшебницы, из кладовки в залу торопливо влетел огромный старинный шкаф — весь пыльный и источенный древесным жучком. Вытянувшись перед Валькирикой в струнку, словно солдат на смотру, шкаф по её знаку крякнул и со скрипом растворил все четыре дверцы. Тут же из его утробы выплыла, распространяя запах нафталина, целая вереница истёртых зимних плащей, каких-то старинных шалей и салопов, давно вышедших из моды суконных кафтанов и заношенных платков. Сверху над ними реяли, помахивая ушами, древние овчинные шапки-ушанки, а снизу шаркали по полу дырявыми подошвами давно негодные валенки. Вся эта куча тряпья и обносков окружила зверя со всех сторон. Снуль сначала остановился, неуверенно переминаясь с лапы на лапу, а потом как-то сжался и, жалобно-обиженно урча, повернул голову к хозяевам:
— Ну зачем? Что я вам такого плохого сделал, а? Это же чёрная неблагодарность какая-то! Ох! Уберите её! Ай! Помо-ги-и-ите! Она сейчас на меня ся-я-ядет.
— Не бойся! — Валькюра торжествующе ухмыльнулась. — Пока я им не разрешу, на тебя ни одна не сядет. Но с сего дня вся эта рухлядь будет постоянно тебя сопровождать и, едва попытаешься сбежать, моль сразу тебя атакует!
— Как несправедливо и некрасиво с вашей стороны. Я же зачахну без свежих трав и цветов. Умру с тоски в этих серых стенах, — пригорюнился снуль.
— Почему же зачахнешь? — парировала волшебница. — Я буду отпускать тебя погулять в пределах прибашенного парка. А Пронырус будет тебя пасти. Он же станет заготавливать для тебя свежие травы и цветочки — какие скажешь. И крестьян местных я обложу специальным налогом: накопают они тебе и корешков, и грибов — всё, что только попросишь.
— Я что тебе, корова, что ли, чтобы меня пасти?! — возмутился несчастный зверь. Но все его попытки усовестить или уговорить волшебников не возымели успеха. Ведь маги, как и драконы, существа крайне эгоистичные, самолюбивые и деспотичные. Что им чья-то свобода, если на кону стоят собственные интересы? А снуля они хоть и полюбили, но рассматривали как свою неотъемлемую собственность, точнее, как полезную домашнюю скотину, права голоса не имеющую.
Прошла неделя, прошла другая… Днём снуль грустно гулял по парку, бдительно охраняемый Пронырусом и сопровождаемый несколькими особенно густо населёнными молью шубами и кафтанами. Последние держались в отдалении, но стоило снулю подойти к окраине личных владений Валькирики, немедленно оказывались в пределах видимости, а то и начинали водить вокруг него натуральный хоровод. По вечерам приходилось возвращаться в Заклинательную Залу, где зверя крепко-накрепко запирали магическими запорами.
Но вот однажды вечером, когда ни Валькюры, ни Проныруса в башне не оказалось (улетели куда-то по своим делам верхом на метле), к снулю обратился со стены Форумный Змей. Не знаете — кто это? И правильно. Откуда вам знать? Существо это редкое. Тоже дальний драконий родственник, между прочим. Только лапок у него всего две и совсем маленькие, а крохотные крылышки свои он может разве что в воде как плавники использовать. Ползают такие змеи по людским и гномьим норам и подземельям, охотятся за сокровищами, благодаря которым и размножаются. Там, где есть сокровища, они и водятся. Правда, в наше время они научились людьми прикидываться. Да так здорово, что внешне их от людей никак не отличить. Но я вам точно говорю: каждый второй коллекционер антиквариата, если его поймать и особым образом с соблюдением магических обрядов вывести на Чистую Воду, окажется Форумным Змеем.
Как нашего знакомца умудрилась изловить Валькирика, я, признаться, даже не понимаю. Настолько он был хитрый, скользкий и ловкий. Но как-то сумела. И несколько лет использовала его для обнаружения кладов, а также на кухне — в качестве незаменимого консультанта и повара. У всех Форумных Змеев есть какой-нибудь особый талант. У этого в голове сидело множество кулинарных рецептов, а в искусстве приготовления пищи ему вообще не было равных. Поэтому, когда волшебница ожидала гостей, змея снимали со стены и приковывали к плите. А потом Валькирика с блестящими от гордости и удовольствия глазами выслушивала от визитёров обильные комплименты по поводу её «несравненного кулинарного таланта» (хотя сама она кроме драников и яичницы готовить вообще ничего не умела).
Убедившись, что людей в замке нет, а магические подслушивающие устройства по какой-то причине не активированы, змей обратился к товарищу по несчастью:
— Что скулишь, приятель? Не понимаю. Доля твоя вполне завидная. С тобой тут носятся как с писаной торбой, кормят чем пожелаешь, вычёсывают и выгуливают, охраняют и берегут. Живи и радуйся! То ли дело я: вишу целыми днями, прикованный к стене зачарованными оковами, кормят меня раз в месяц, да и то тем, что сам приготовлю и от гостей останется (а остаются только шкурки, чешуя и кости, и то не всегда). Заботы обо мне от хозяев — никакой. Разве что раз в неделю пыль осевшую с меня смахнут.
— Вы, уважаемый змей, ошибаетесь, — и без того деликатный и вежливый снуль отвечал особенно почтительно, так как собеседник был на пару веков старше и слыл исключительно мудрым существом. — Вся эта забота мне впрок не пойдёт. Без свободы перемещения я через месяц-два захирею, заболею, а потом начну худеть и лысеть. Хозяева в это не верят, но это так. Снуль в неволе долго жить не может. И не размножается.
— Ну так и убеги, пока никого нет. Тебя-то даже не привязывают, — прошипев эти слова, Кецалькоатль (так иногда его называли) хитро прищурился.