Чтение онлайн

И тут Иван рассказал Бабе Яге, как обидел его семиглавый Змей Горыныч. Скатерть-самобранку похитил, Настеньку унёс, всю деревню без хлеба оставил. Сказал, что пришёл биться с ним, да вот беда – дороги найти не может. Просил её Иван указать ему путь к злодею.

Баба Яга покачала своей лохматой головой – не поверила, что Иван сможет одолеть могучего Горыныча. Но Иван гнул своё. Тогда Баба Яга, которая сама Горыныча боялась до смерти, стала уговаривать Иванушку:

– Послушай-ка старуху-ведунью, – притворно ласково заговорила она. – Не ходи биться с Горынычем. Погибнешь. А жизнь-то человеку одна дана. Закроются твои ясны глазоньки, онемеют уста, замрёт сердце твоё храброе, а лес по-прежнему стоять будет, птицы песни распевать будут. Красные девицы придут ягоды собирать, а тебе и не услышать, и не увидеть... Одумайся, не кидайся очертя голову...

Но Иван сердито оборвал её лукавые речи:

– Нет, Яга, – твёрдо сказал он. – Что решено, того менять не стану. Коль погибну, так за правое дело сражаючись, а коль жив останусь, мир от Горыныча избавлю. Укажи дорогу. Что молчишь? Добром не укажешь – силой заставлю.

– Не стращай! – сердито крикнула Баба Яга. – Не из пугливых... Сама-то я дороги не знаю. Её только мудрый ворон ведает, да не каждому скажет.

– А как же мне к ворону добраться?

– А вот этого ты и не узнаешь. Сама не ведаю.

– Не верю я тебе, – сказал Иван и вытащил саблю из ножен. – Не скажешь – голову отрублю. А обманешь – из-под земли достану, на дне моря сыщу. Говори, пока я не раздумал. Считаю до трёх.

– Раз!

– Что ты, что ты... – засуетилась Баба Яга, – годы мои старые...

– Два! – гаркнул Иван и взмахнул саблей.

– И куда ты на погибель себе торопишься? Чего на рожон-то лезешь?

– Ну, всё! – взревел грозно Иван. – Прощайся, старая, со своей чёрной жизнью...

– Стой, стой, не спеши! – испуганно заторопилась Яга. – Сам под собой сук рубишь!.. Иди, коли жизнь надоела. Вот, бери моего ужика, он доведёт тебя до мудрого ворона. Погоди-ка, дам уж я тебе ещё подарочек... Разрыв-траву.

С этими словами Баба Яга ушла в избу, а ужик подполз к Ивану и тихо прошипел ему:

– Не верь ей, Иванушка, не разрыв-траву даст она тебе, а зелье смертельное. А разрыв-трава под этим вот кустом спрятана. Бери, пока Баба Яга не вернулась. Сгодится.

Иван взял разрыв-траву и спрятал её за пазуху, а ужика горячо поблагодарил. Баба Яга вышла из избы и протянула Ивану пучок высушенной травы. Иван взял её и незаметно швырнул наземь. А Бабе Яге сказал, что положил за пазуху.

– Хорошо сделал, – обрадовалась Яга. – Пригодится она тебе. Коли схватят тебя слуги Горыныча, да запрут в подземелье на замки стопудовые, только тронь их разрыв-травой – падут они к ногам твоим. Запомни и слова заветные:

– Прощай, Яга, – сурово сказал Иван, – век твоей службы не забуду. Пошли, ужик, в добрый час!

Ужик быстро пополз по траве. Иван пошёл следом за ним. А Баба Яга злобно прошипела вслед:

– Проваливай, проваливай, лиходей! Чтоб тебе ни пути, ни дороги! Чтоб тебя леший в трясину столкнул. Никогда никого не робела, а перед ним так вся и затряслась... Ну да чего ж это мне раньше времени печалиться!.. Не вернётся, укротит его моя травушка...

Долго ли, коротко ли шёл Иван за ужиком, и очутились они оба, наконец, в лесу ещё более густом и дремучем, чем тот, из которого пришли. Уж свернулся клубочком, а Иван осмотрелся и видит, что под большим дубом сидит старый ворон. Перед ним – сорока и кукушка, а рядом на траве – лиса и заяц. Иван только собрался спросить мудрого ворона, как громко затрещала сорока.

– Уж я, батюшка, мудрый ворон, к твоей милости! Не стало больше моченьки терпеть от разбойницы-кукушки. Я, бедная, нанесла яиц, деток хотела вывести, а она, чтоб ей...

– Короче! – каркнул мудрый ворон. – Нет у меня досуга трескотню слушать. Что ты сделала, кукушка, с сорочьими яйцами?

– Ку-ку! – сказала кукушка.

– А дальше? – настаивал ворон.

– Ку-ку! – чуть тише прокуковала кукушка.

– И что же дальше? – грозно спросил ворон.

– Расклевала я их, – робко призналась кукушка. – Больно мне сорока своей болтовнёй надоела. Уж чего только она про меня не болтала по лесу. Дурную славу пустила. Пролёту нигде не было. Вот я и отомстила. Прости, мудрый ворон, досадить ей хотела.

– Не досаду ты ей причинила, – сказал мудрый ворон, – а горе горькое. Мать птенцов лишила. Велик твой грех, тяжела вина – и кара будет тяжкой. Не будешь ты, кукушка, с этой поры знать материнское счастье. И гнёзда вить разучишься. Яйца свои в чужие гнёзда класть будешь. А ты, сорока, за свой язык неугомонный тоже наказана будешь. Десять дней пикнуть не смей! Дай отдых лесным жителям. Летите обе!

Сорока и кукушка улетели. Иван подсел поближе к ворону, на поваленное дерево, а ворон спросил:

– Чего тебе, Иванушка? Ко мне ли пожаловал?

– К тебе, мудрый ворон, – ответил Иван.

– Тогда стань в свой черёд за лисой и зайцем. Ну, сказывайте, заяц да лиса, кто кого обидел?

– Рассуди нас, мудрый ворон! – воскликнула лиса.

– Меня вперед выслушай, – попросил заяц.

– Сказывай, заяц, – приказал ворон, – а ты, кума, погоди. У меня обычай – вперёд обиженных выслушать, а потом уж и обидчика.

– Помилуй, ворон-батюшка, – заюлила лиса, – какая же я обидчица? На меня, беззащитную, поклёп возвели, злую напраслину, да я...

– Замолчи! – строго прервал её мудрый ворон. – Всё-то тебя, бедную, обижают... Сказывай, зайка.

Заяц тяжело вздохнул, утер лапкой слёзы и начал свой грустный рассказ:

– Пришла, как зайчат моих увидела, пошла петь-заливаться. И такие, мол, ваши детки, и сякие. Всем хороши, только больно дикие, ничего не умеют. Пришлите, мол, ко мне. Я их всем лесным наукам обучу. Мы и поверили ей. А детки наши к ней пошли – и не вернулись. Сердцем чую – съела она их.

– Вот, видали?! – возмутилась лиса. – Вот каково в нашем лесу добро делать! Я же лиходейкой и оказалась!.. Каково?

– А куда же делись зайчата? – спросил мудрый ворон.

– Да я их видом не видывала, слыхом не слыхивала, – оправдывалась лиса. – Шли – да не дошли, видно.

– Да, заяц, – сказал мудрый ворон. – Ты виноват.

– Ага! – торжествовала лиса. – Слыхал, косой? Недаром тебя мудрым кличут, батюшка-ворон. Что, зайчишка-доносчик, выкусил?

– Помилуй, мудрый ворон, – заплакал заяц, – моя-то вина в чём?

– А в том, – пояснил ворон, – что раскормил ты своих зайчат. Больно жирные стали, – сказал ворон, – вот лисонька и соблазнилась.