Чтение онлайн

Зная, как много шумихи могут наделать его идеи, замкнутый Дарвин сознательно избегал экстраполяции своих идей на человека, чтобы не ухудшить ситуацию. В «Происхождении видов» он ограничился загадочной фразой: «Много света будет пролито на происхождение человека и на его историю». Перед этой фразой идет еще одно заявление, которое в дарвиновские времена игнорировалось многими читателями, а сегодня рассматривается эволюционными психологами как своего рода предсказание: «В будущем психология будет прочно основана на новом фундаменте, а именно на необходимости приобретения каждого умственного качества и способности постепенным путем».

Несмотря на осторожность в формулировках, Дарвин все же вызвал гнев публики, который снова загнал его в рамки «смещенного поведения». Хотя он и понимал, что когда-нибудь ему придется взять быка за рога, но в течение более чем 10 лет после публикации «Происхождения видов» Дарвин занимался написанием огромных томов об орхидеях и одомашнивании растений и животных. Лишь в 1871 году, когда волна возмущения спала, он опубликовал свой опус «Происхождение человека и половой отбор».

Заголовок не совсем точно отражал суть этого огромного двухтомника. Большая часть первой книги представляла собой опровержение полигенистической теории — представления о том, что человеческие расы, проживающие в разных регионах мира, были сотворены раздельно или, следуя эволюционной теории Дарвина, произошли от разных видов обезьян. Эту теорию активно поддерживали сторонники рабовладения, Дарвин же происходил из семьи с аболиционистскими взглядами, а во время плавания на «Бигле» пришел в ужас от страдания бразильских рабов. «Происхождение человека» почти наверняка писалось не как логическое продолжение идей, высказанных в «Происхождении видов», но как опровержение полигенизма и протест против рабства. Однако, судя по всему, в процессе написания книга начала жить собственной жизнью и в итоге превратилась в рассуждения о половом отборе.

Концепция полового отбора гласит, что выбор партнера имеет большое значение для эволюционного процесса. Классическая иллюстрация этой идеи — огромные хвосты павлинов, которые нужны самцам только для того, чтобы привлекать самок. Вероятно, переход к половому отбору был неизбежен, так как для подтверждения теории моногенности, то есть происхождения всего человечества от единого предка, Дарвину требовалось описать и механизм ее действия. Так как адаптивные различия между расами казались Дарвину незначительными, половой отбор, то есть наличие разных стандартов красоты, был выбран им в качестве объяснения «различия между расами и отличия человека от животного».

Если «Происхождение человека» хоть как-то и пыталось соответствовать своему названию, то делало это лишь косвенно, путем описания параллелей в анатомическом строении и в особенности в поведении людей и других животных. Чего в нем совершенно точно не было, так это рассуждений о собственно происхождении человека. Это было по меньшей мере странно, потому что к моменту выхода книги у человечества уже накопились некоторые, пускай и ограниченные, исторические данные о себе. Самым важным элементом в горстке окаменелых человеческих останков, которыми располагали викторианские натуралисты, был скелет из грота Фельдховер, расположенного в долине Неандерталь в Германии. Он был обнаружен еще в 1856 году, то есть до публикации «Происхождения видов». Когда описание останков было переведено на английский язык в 1861 году, оно наделало много шума в британских научных кругах. Тем не менее через 10 лет уникальный и явно весьма древний череп неандертальца удостоился в «Происхождении человека» лишь упоминания — невзначай оброненного замечания о том, что древние люди могли обладать крупным мозгом.

Эта ситуация кажется еще более удивительной потому, что в 1864 году Дарвин своими глазами видел (и, вероятно, даже держал в руках) второй череп неандертальца, обнаруженный немногим ранее, 1848 году, в одном из музеев Гибралтара. Череп так и пылился бы на полке, если бы внимательный посетитель не заметил его и не привез в Лондон. В середине 1864 года череп обследовал английский анатом Джордж Баск. Первого сентября того же года Дарвин в письме к своему коллеге Дж. Д. Хукеру рассказал, как в Лондоне его навестили Лайель и палеонтолог Хью Фальконер. В конце письма он между прочим замечает: «Ф. привез мне великолепный гибралтарский череп». Насколько мне известно, это единственное сделанное Дарвином упоминание этого образца и ископаемых человеческих останков в целом. К моменту публикации «Происхождения видов» Дарвина уже наверняка очень раздражала неполнота палеонтологической летописи и отсутствие достаточных доказательств тех медленных, постепенных изменений, которые описывала его теория. Со временем неудовлетворенность должна была только усилиться. В юности Дарвин не стеснялся рассуждать об ископаемых останках обезьян и человека в своих заметках, к середине своей научной карьеры стал относиться к ним весьма уклончиво. Каким бы великолепным ни был гибралтарский гоминид, Дарвин не был готов заниматься человеческими останками.

Две впервые обнаруженные окаменелости гоминидов. Слева: гибралтарский череп, исследованный Дарвином в сентябре 1864 года. Справа: скелет из грота Фельдхофер, относящийся к типу Homo neanderthalensis. В масштабе. Иллюстрации Дона Макгрэнэгана (слева) и Дианы Саллес.

Пока Дарвин старательно зарабатывал себе репутацию самого знаменитого биолога в истории, Уоллес (о котором кто-то однажды сказал, что он был известен своей неизвестностью) продолжал работу на Малайском архипелаге. Он прожил на островах до 1862 года и собрал коллекцию из более чем 126,000 образцов (большую часть которой составляли жуки), включавшую множество доселе неизвестных науке видов. Возвратившись в Англию, Уоллес узнал, что его положение в научных кругах значительно укрепилось благодаря дружбе с Дарвином и другими маститыми учеными (хотя, несмотря на это, он так и не нашел себе работу под стать своей славе и до конца жизни был стеснен в средствах). Несмотря на то что Дарвин был поражен сходством их взглядов на эволюцию, представления двух натуралистов о естественной истории различаются.

Самым существенным отличием являлся тот факт, что уже к моменту написания «Происхождения видов» Дарвин полагал борьбу каждого отдельного представителя вида за репродуктивный успех основным движущим фактором изменений, в то время как Уоллеса больше занимала судьба так называемых вариететов. Максимально упростив их идеи, можно сказать, что Дарвин считал базовой единицей отбора отдельный живой организм, а Уоллес — популяцию или даже целый вид. Соответственно, для Дарвина виды были лишь эфемерными сущностями, а для Уоллеса, вслед за Брокки, — вполне материальными элементами эволюции.

Кроме того, Уоллесу никогда не нравилась предложенная Дарвином концепция полового отбора. Однако самые существенные различия касались эволюции человека. Несмотря на нежелание иметь дело с ископаемыми человеческими останками, Дарвин тем не менее последовательно объяснял все характеристики современного человека действием естественного отбора и не давал ему никаких поблажек. Уоллес же не мог принять тот факт, что естественный отбор мог привести к возникновению самых важных черт человека — большого мозга и уникального сознания, порождаемого им. Уоллес полагал, что отбор реагирует на текущие потребности живого существа, но также понимал, что значительный объем человеческого мозга не соответствовал примитивному образу жизни древних и современных людей. Тем не менее и те и другие обладали крупным мозгом. Как естественный отбор мог создать нечто, настолько превышающее необходимость?

Уоллес ни в коем случае не был религиозным человеком, но увлекался духовными рассуждениями, которые в итоге привели к созданию концепции «Высшего сознания», якобы запустившего все естественные процессы в природе. Дарвин ожидаемо впал в ярость и написал Уоллесу: «Надеюсь, Вам не удалось убить наше с Вами дитя». Через какое-то время разрыв между двумя соавторами теории эволюции путем естественного отбора был устранен, но не до конца: известно, что однажды Дарвин и Уоллес выступали свидетелями в суде от противоположных сторон по делу об обвинении спиритуалиста в мошенничестве. Несмотря на все то, что нам удалось узнать с тех пор, спор Дарвина и Уоллеса об эволюции человека до сих пор отражает дихотомичные взгляды на возникновение человеческого сознания (постепенное или единовременное), существующие в современной палеоантропологии.

Одной из вероятных (хотя и не вполне убедительных) причин игнорирования Дарвином окаменелых человеческих останков и древних людей в «Происхождении человека» можно считать тот факт, что его друг и защитник Томас Генри Гексли уже касался этого предмета в своих работах в 1863 году, всего через три года после публикации «Происхождения видов». Гексли был одаренным анатомом, завоевавшим славу в палеонтологических кругах своей гипотезой о происхождении птиц от хищных динозавров. Говорят, что эта идея (недавно снова вошедшая в моду) пришла ему в голову в тот момент, когда он разрезал индейку на семейном рождественском ужине. В своей знаменитой серии очерков «Место человека в царстве животном», написанной в 1863 году, Гексли ожидаемо рассматривает вопрос, выведенный в заглавии работы, с анатомической точки зрения. Как и Дарвин в своем «Происхождении человека», Гексли стремился обосновать линнеевскую классификацию человека как одного из видов млекопитающих и для этого приводил убедительные и скрупулезные описания сходных черт в анатомическом строении человека и других животных, в частности африканских приматов. Одно из его эссе было полностью посвящено «некоторым окаменелым останкам людей».

Эти «некоторые окаменелые останки» на самом деле представляли собой всего три находки. Две из них, черепные коробки взрослого и ребенка (третий череп был утерян), были обнаружены в бельгийской пещере Анжи врачом и антикваром Филиппом-Шарлем Шмерлингом примерно в 1830 году. Шмерлинг был проницательным наблюдателем и, опережая свое время, заметил, что найденные им останки были перемешаны с костями вымерших мамонтов и шерстистых носорогов, а значит, относились к тому же периоду. Третьей окаменелостью, описанной Гексли и завершившей существовавшую в то время палеонтологическую летопись (череп из Гибралтара на тот момент еще не был обнаружен), был свод черепа взрослого неандертальца из грота Фельдхофер.