Чтение онлайн

– Много. Только этот с лошадкой в белых штанах мне очень понравился. Он такой сдержанный и задумчивый, к тому же говорит на языке эллинов, как ты и я.

Арзак плохо слушал их разговор. Он направился к Белоногу.

– Прости, чужеземец, - догнал его тот, с кем он дрался.
– Кулак у меня тяжелый, да еще с тренировки иду. Полдня "грушу" - корикос молотил, даже ремни не снял, предохраняющие суставы пальцев. С Филлом мы с детства друзья, почти, что братья, вот я и не сдержался, когда увидел, как ты его двинул.

– Филл - это я, - сказал тонкий с веселой важностью и прижал руку к груди.
– Потомка Геракла, с кулаком которого ты, чужеземец, только что свел знакомство, величают Ксанфом. Посмотри, как он мускулист и ладен, словно статуя самому себе.

Филл широко повел в сторону Ксанфа. Против воли Арзак улыбнулся. Из рассказов Миррины он знал, что в честь мужественных и сильных воинов эллины устанавливают из подобия - фигуры из камня или бронзы. Ксанф в самом деле был словно бронзовый. Кулак от него отскакивал, как от металла.

– А ты, чужеземец, откуда ты прибыл? Дело ль какое у нас, иль без дела скитаешься всюду?

Эти слова Филл произнес нараспев и тягуче, потом добавил обычным голосом:

– Так спросил бы тебя замечательный древний поэт Гомер, лучший из всех поэтов, живших во все времена и у всех народов.

– Я скиф, из племени царских скифов. Мое имя Арзак - Медведь. В Ольвию я приехал по важному делу. Мне нужно как можно скорее найти врачевателя Ликамба. Укажите, где его дом, чтобы, встретившись с ним, я успел сегодня покинуть ваш город.

Филл присвистнул и вскинул правую руку.

– Ликамб живет за пределами Ольвии, у загородного храма.

– Сколько дней пути?

– Утром выедешь, днем приедешь - рядом. Дело не в этом. Ликамб уехал лечить земледельцев, живущих в окрестностях, он вернется лишь к ночи или, скорее всего, к завтрашнему утру.

– Поеду его искать.

– Разминешься в дороге. Лучше отправится к Ликамбу завтра, мы с Ксанфом можем тебя проводить.

– Филл дело говорит, Ликамб его дядя, - кивнул головой Ксанф.
– Утром поедем вместе, втроем веселее.

– День потеряю, - Арзак сокрушенно махнул рукой. Из-под рукава куртки вниз на запястье соскользнул один из браслетов, державшихся возле локтя.

– Ух ты! Какая работа!
– Филл подпрыгнул.
– Покажи.

Арзак снял браслет и протянул Филлу.

– Кто делал? Форма похожая на нашу, а изображение ничуть.

– Старик делал.

– Скиф?

– Кто же еще? Мастер, по имени Гнур, из племени царских скифов, лучший из всех кузнецов, живших во все времена и у всех народов. В степи его называют Старик. Я учусь у него.

– О, Ксанф!
– воскликнул Филл.
– Мы зовем скифов варварами - это несправедливо. Такого чуда варварам не создать. Посмотри, как распластались олени. Они бегут навстречу друг другу так быстро, что бег превратился в полет, рога изогнулись так дивно, что стали узором. Но почему мы стоим на улице и не проходим в дом?

Филл распахнул деревянную дверь в стене, возле которой они стояли. Арзак обернулся к Белоногу.

– Не беспокойся, Арзак, - сказал Филл.
– Лошадку с белыми ножками я отведу в конюшню, прикажу насыпать отборного ячменя, сам налью чистой холодной водицы.

– Лошадь Филл не обидит. Идем, Арзак, - сказал Ксанф.

Арзак следом за Ксанфом вошел во двор.

Здесь, как и всюду, власть была отдана стенам. С четырех сторон они замыкали пространство чуть больше того, что выбрал Арзак для первой ночевки в пути. Земля, как и там была скрыта под галькой, только не серой, а желтой и розовой, выложенной разводами. Вдоль стен шли навесы, державшиеся на столбах-подпорках.

"Колонны", - вспомнил Арзак.

Миррина много раз рассказывала, как устроен дом и открытый дворик с колоннами, куда выходят внутренние помещения. Теперь он все увидел сам. Колонны напоминали стебли, увенчанные чашечками раскрытых цветов. На цветах держался навес. В тени сидела красивая женщина, чем-то напоминавшая Миррину. В ее поднятой выше плеча руке крутилось веретено.

– Хайре, - смущенно проговорил Арзак.

Женщина улыбнулась.

– Привет тебе, милый Ксанф, привет и тебе, чужеземец. Должно быть, вы гости Филла, но мой непоседа-сын куда-то запропастился. Только что его флейта смущала прохожих, ведь день сегодня не праздничный. А у него праздник: учитель уехал в Афины, и школу закрыли на целый месяц.

– Вот и позволь это праздное время использовать на поездку к милому дяде, - важно сказал Филл, появляясь с другой стороны навеса.
– Я хочу, чтобы он помог мне советом в выборе жизненного пути. Мне скоро четырнадцать. Ксанф всего на год старше меня, и уже ученик скульптора. Ксанф и наш гость Арзак тоже поедут.

– Конечно, отправляйся, милый сын, я рада.
– Оставив веретено, женщина хлопнула в ладони.
– Свежий хлеб с конопляным семенем, масло, сыр, лепешки не меду, виноградный сок, - сказала она вбежавшему слуге и, подхватив двумя пальцами нить, подняла руку повыше.

"Совсем как Миррина", - подумал Арзак.

6. ГОРОД "СЧАСТЛИВАЯ"

– Устал с дороги Арзак? Хочешь спать?
– быстро спросил Филл, как только слуга унес опустевший столик.

– Скиф устает не раньше, чем валится под ним конь.

– Хорошо сказано. Ксанф, тебе такой ответ должен понравится. Мне он, во всяком случае, по душе. И раз лошадка цела и крепко стоит на своих белых ножках перед яслями с зерном, то что нам мешает показать гостю агору?

– Агору посмотреть надо, - подтвердил Ксанф.
– Недаром у нас говорят: "Агора - сердце города".

Мысли Арзака были в степи, кружили вокруг белой кибитки. Но разве достойно гостю перечить хозяевам?

– Я буду рад увидеть все, что вы мне покажете.

"Поворот на закат, поворот на юг, снова на закат.
– Арзак запоминал дорогу. Если понадобится он быстро отыщет дом, где оставил коня.
– Опять на закат, теперь прямо. Верно, птицам, глядящим сверху, Ольвия кажется сетью. Улицы тянутся ровными нитями, они не сворачивают, как тропа, а пересекают одна другую. Опять повернули на юг. Стены здесь еще выше.

– Обрати внимание, Арзак, как широка наша Главная улица. Колесницы и всадники свободно едут навстречу друг другу, и еще остается место для пешеходов. Ты заметил, что мы идем по гладким камням, не трудя своих ног неровностью почвы?

– Не горячись, Филл, - сказал Ксанф.
– Наш гость привык к просторам степей. Улицы, наверное, кажутся ему ловушкой.

– Ах, Ксанф, вечно ты так. Что из того, что степь? Разве люди перечат природе? Они подражают ей, только при этом беспорядочным формам придают разумную правильность. Зодчий скалу превращает в храм, деревья в колонну. Художник рябь волн превращает в орнамент, сочетаниям красок он учился у цветов, плетению узора - у виноградных лоз.