Чтение онлайн

– Прости, надо было раньше сказать, - произнесла я.
– У меня планы.

– Планы?
– сказал он, расплываясь в улыбке.

Извини, не могу пожалеть тебя. Не сейчас.

– Ага, - я беспокойно теребила ключи.
– Планы.

– Конечно, - сказал он.
– Еда будет здесь, когда вернешься.

– Отлично, - я развернулась и вышла из дома, бесшумно закрыв дверь.

Я на секунду остановилась на лестничной клетке, слушая звуки, доходящие из квартиры Флоренс. Мамин голос. Двигалась мебель. Я чувствовала себя опустошенной и уставшей.

Отрешенная, я вышла в коридор и пошла дальше, в конечном счете оказавшись в Санта Марии. Церковь Альдо. Мне все равно, я нуждалась в покое и тишине... Я пролезла в деревянную будку, желая отгородиться от всего. Голос говорил мне на ухо, разрывался в голове. Я была на исповеди. Я могла разглядеть священника, склонившего голову, сквозь сетку. Прямо как в кино.

– Простите, - прошептала я.
– Я не говорю по-итальянски.

Я увидела, как священник кивнул.

– Все в порядке, - сказал он.
– Оставайтесь. Господь услышит.

Его доброта подействовала как сигнал к моему несчастью, я разрыдалась.

– Я не хочу говорить, - выговорила я.
– Можно я все равно останусь?

Священник снова кивнул. И мы так и сидели, я и священник. Тишина - с его стороны, совсем не тихий плач - с моей. Я едва могла дышать, осознавая масштаб этой...катастрофы. Это, блять, ужасная, ужасная катастрофа.

Альдо любит мою маму. Он не любит меня. Он любит мою маму. Мою маму. И милая, добрая, понимающая Флоренс мертва, и я больше никогда не смогу поговорить с ней снова. Я поняла, что в действительности она имела в виду, когда я говорила с ней, бля, всего-то пару часов назад. О боже, и Фредди. Я не могла позволить себе думать о нем, и сейчас он тоже не хочет меня. У меня даже дыхание сбилось.

Я совершенно одна. Священник снова заговорил, спросил, может ли он чем-нибудь мне помочь. Я молча открыла дверь кабинки и вышла. Я нашла пустую часовню и внезапно почувствовала себя совершенно опустошённой. Такое чувство, словно я под водой. Двигаться невозможно. Я подтянула колени к груди и легла на скамью. Просто лежать и не двигаться.

Через двадцать минут мне стало неудобно, и я ушла. Я шла домой, не зная, что дальше делать. Горе превращалось в гнев, разрастаясь все больше с каждым моим шагом. Я пошла быстрее, а потом, сорвавшись, побежала. Я продолжала бежать даже в нашем доме, тяжело дыша и рыча, как чертовски злое животное.

Когда я ворвалась через открытую дверь, я нашла маму и Альдо сидящими за кухонным столом, попивающими вино, будто ничего не случилось. Я не остановилась. Я опустошила стол одним неистовым движением руки, посмотрев как стаканы и бутылка разбиваются о пол, красное вино брызгает на шкафчики и мамину футболку.

Я ткнула в нее пальцем.

– Грязная сука, - истерично рассмеялась я.
– Грязная шлюха.

– Эффи, - испуганно сказала она, бросив взгляд на Альдо.

Она встала, прошла вокруг стола, стекло хрустело под ее шлепанцами.

– Эффи, дорогая. Пожалуйста...

– Не смей, блять, подходить ко мне ближе, - предупредила я ее, дрожа. Я пнула стакан, он разлетелся дальше по кухне. Я посмотрела на нее: робкий взор, покрасневшие щеки, губы, которые целовал он всю ночь.

Звук, похожий на пожарную сирену, казалось, никогда не утихнет в моей голове. Этот шум подгонял меня, разгонял кровь по венам.

– Вы мне пиздец как отвратительны. Вы оба!

А потом я просто орала. Даже не слова, просто орала. Кажется, я упала на колени, потому что мама пыталась меня поднять.

– Оставь меня, я просто хочу умереть, - простонала я, глядя на свои порезанные и окровавленные колени.

Она попятилась, и Альдо решил взять всё на себя. Я повернулась к нему и долго била его кулаками по плечам, орала до тех пор, пока он меня не отпустил. Я легла на пол. У меня больше ничего не осталось.

 Week Four. Cook.

Понедельник, 24 августа. Бар "Грейпс энд Фэйвор".

– Какого черта мы здесь делаем?
– спросил Фредди, осматривая место.

– А что не так?
– я устроился на высоком стуле.
– Тут чисто, тут неплохо пахнет...

Я обернулся и увидел за собой доску с написанным на ней меню.

– И они хорошо готовят лосося с лаймом и пюре из кориандра, Фред. Что тут может не нравиться?

Он вздохнул.

– Это для девочек.

Я улыбнулся.

– Определенно, - сказал я.
– И еще ночной клуб открывается через два часа. Пару бокалов пива, несколько фирменных взглядов Куки - и Камилла с Генриеттой Пош уже будут в наших руках.

– Не думаю, что дамы купятся на твои дикарские штучки, - с ухмылкой сказал Фредди.

Он тщательно изучил парочку девочек в прямых узких юбках и блузках.

– Они немного взрослые для нас.

– А мне нравятся женщины постарше, дружище, - сказал я, потирая руки.
– Я всегда мечтал о маме Эффи... ну, ты знаешь... в постели.

– Да ты больной ублюдок, - сказал он, ища деньги в кармане.
– Но пока мы тут, мы могли бы заправиться.

Он достал 2 шестипенсовика.

– Как обычно?

– Отличненько, - ответил я, хлопая его по плечу.
– И захвати там оливок, раз уж ты туда идешь, с ними вкуснее.

Я сжал губы и послал ему воздушный поцелуй. Фредди закатил глаза и поплелся к бару. Я повернулся и увидел Джея, который как псих раскачивался на своем стуле.

– Ты что за хуйню творишь, Джей Джей?

– Пытаюсь пододвинуть свой стул к столу, а на что это еще похоже?
– сказал он.
– Это непросто, когда твои ноги не достают до пола.

– Ничьи ноги, блять, не достают до этого пола, чувак, - сказал я.
– Предполагается, что ты поставишь ноги на подставку.

– Точно. Да. Я понял, - Джей Джей поставил свои ноги и осмотрелся вокруг.

– Почему тут все в костюмах?
– спросил он сразу, как только Фредди вернулся с нашим пивом в руках. А оливок-то Фред не принес. Вот мудила.