Скитальцы
Шрифт:
ЭРИК:
Я был прельщен болотным огоньком: твоя душа мертва… В ней два провала, где очи ангела блистали встарь… Ты жалок мне… Да, видно, я — звонарь в стране, где храмов нет… РОБЕРТ:
Зато есть славный кабак. Холуй, вина! Пей, братец, пей! Вот кровь моя… Под шкурою моей она рекой хмельной и своенравной течет, течет, — и пляшет разум мой, и в каждой жиле песня. ЭРИК:
Боже, боже! Как горестно паденье это! Что же я расскажу, когда вернусь домой? РОБЕРТ:
Не торопись, не торопись… Возможно, что ты — простак, а я — свидетель ложный и никого ты дома не найдешь… Возможно ведь? ЭРИК:
Кощунственная ложь! Хозяин, повели закладывать… Не в силах я дольше ждать! (Ходит взад и вперед)
РОБЕРТ:
Подумай о могилах, которые увидишь ты вокруг скосившегося дома… ЭРИК:
Заклинаю тебя! Признайся мне, — ты лгал? РОБЕРТ:
Не знаю. КОЛВИЛ:
(возвращается)
Возок ваш на дворе.ЭРИК:
Спасибо, друг. (К Роберту.)
Последний раз прошу тебя… а впрочем, — ты вновь солжешь…РОБЕРТ:
Друг друга мы морочим: ты благостным паломником предстал, я — грешником растаявшим! Забавно… ЭРИК:
Прощай же, брат! Не правда ль, время славно мы провели? Колвил и кучер выносят вещи.
КОЛВИЛ:
(в дверях)
…а дождик перестал…ЭРИК:
(выходит за ним)
Жемчужный щит сияет над туманом.В комнате остается один Роберт.
ГОЛОС КУЧЕРА:
Эй, милые… Пауза. Колвил возвращается.
КОЛВИЛ:
Да… братья… грех какой! РОБЕРТ:
Ты что сказал?! КОЛВИЛ:
Я — так, я — сам с собой. РОБЕРТ:
Охота же болтать тебе с болваном!.. КОЛВИЛ:
Да с кем же мне? Одни мы с вами тут… РОБЕРТ:
Где дочь твоя? КОЛВИЛ:
Над ней давно цветут сны легкие… РОБЕРТ:
(задумчиво)
Когда бы с бурей вольной меня в ночи сам бес не обвенчал — женился б я на Сильвии…КОЛВИЛ:
Довольно и бури с вас. РОБЕРТ:
Ты лучше бы молчал. Я не с тобой беседую. КОЛВИЛ:
А с кем же? Не с тем же ли болваном, с кем и я сейчас болтал? РОБЕРТ:
Не горячись. Не съем же я Сильвии, — хоть, впрочем, дочь твоя по вкусу мне приходится… КОЛВИЛ:
Возможно… РОБЕРТ:
Да замолчи! Иль думаешь, ничтожный, что женщину любить я не могу? Как знаешь ты: быть может, берегу в сокровищнице сердца камень нежный, впитавший небеса? Как знаешь ты: быть может, спят тончайшие цветы на тихом дне под влагою мятежной? Быть может, белой молнией немой гроза любви далекая тревожит мою удушливую ночь? Быть может… КОЛВИЛ:
(перебивает)
Вот мой совет: вернитесь-ка домой, как блудный сын, покайтесь, и отрада спокойная взойдет в душе у вас… А Сильвию мою смущать не надо, не надо… слышите!РОБЕРТ:
Я как-то раз простил тебе, что ты меня богаче случайно был… теперь же за совет твой дерзостный, за этот лай собачий убью тебя! КОЛВИЛ:
Да что-то пистолет огромный ваш не страшен мне сегодня! Убийца — ты, а я, прости, не сводня, не продаю я дочери своей… РОБЕРТ:
Мне дела нет до этой куклы бледной, но ты умрешь! КОЛВИЛ:
Стреляй же, гад, скорей! РОБЕРТ:
(целясь)
Раз… два… аминь!Но выстрелить он не успевает: боковая дверь распахивается и входит, вся в белом, Сильвия, она блуждает во сне.
Поделиться с друзьями: