Чтение онлайн

А, ну да, загруженность большая! Тык… У бабы… простите, у женщины он своей скорее всего! И кстати, может его уже и допросили, раз участковый к нам не заявлялся.

А вам-то, да, побеседовать с ним есть смысл. Подскажем, подскажем, где его дама сердца проживает. Недалеко, через дом, двором пройдёте.

А насчёт той ночи?

Хлопала дверь, хлопала. А больше — правда! — не слышал никто ничего. Всё было как обычно. Хлоп. Топ-топ. Топ-топ. Хлоп. И дальше по той же схеме.

Закончив с беседами, Марк с Андреем зашли в комнату Валерия.

— Кстати, соседка твоя ближайшая где?

— Спит наверняка. Она вечно днём, после двенадцати вырубается.

— Валер, а с ней ты пробовал говорить? Всё же у неё комната ближайшая к входной двери.

— Пробовал, конечно. Но она самая бука у нас. Неразговорчивая. А сейчас она особенно недовольная — торговли никакой.

— Ну, у вас тут… — Марк, действительно, не ожидал оказаться в такой колоритной квартире. — И чем она-то торгует?

— Салфетками всякими.

— Какими салфетками?

— Вязаными. Она салфетки вяжет. У неё и комната-то в салфеточках, слониках, балеринах! Чуть ли не под каждую статуэточку своя салфетка. Покрывало на кровати вязаное. Короче, музей! Очень вязать любит!

— Вяжет, продаёт, вяжет. Когда вяжет, довольна, да?

— Да! А нет продажи, нет ниток, мегерой ходит!

— Валера!

— Что, Марк Анатольевич?

— Короче, как только проснётся, позвони. А мы пока наведаемся к возлюбленной твоего Паши-самогоншика.

— Хорошо.

— Удивительный какой остров у вас!

Владимир Артемьевич тепло попрощался с Софьей, взял с неё обещание, что непременно они с тётей Ниной придут к нему в гости, что будут часто видеться! Номерами мобильных телефонов обменялись.

Нина Даниловна пошла его проводить, он хотел что-то с ней обсудить.

Софья улыбнулась им вслед — она очень хотела, чтобы они поладили: Владимир Артемьевич с Ниной Даниловной неспешно шли по набережной.

— Нина… я не посмел с Софьей так сразу говорить… Короче, она точно решилась на переезд?

— Да, Володь. Софья же рассказала тебе, что уже и собеседование удачно прошла, и дала согласие.

— Отлично. Я так понял, что достаточно спокойное место работы?

— Думаю, да.

— Это хорошо. Пусть работает в своё удовольствие. А деньгами я ей помогу.

— Ну…

— Я хочу подарить Софье квартиру.

— Да? — Нина Даниловна не смогла сдержать удивления.

— Конечно. И хочу предложить, чтобы она выбрала.

— Да?

— Нин, я же один ребёнок был, и дяди-тёти всё мне оставили. Ты же знаешь, все в работе-науке, им не до детей было.

— А тот, который скульптор?

— Вот, этот вариант я и хочу Софьюшке первым предложить. Мне осталась мастерская.

— О! Это же чудо-башенка…

Они посмотрели в глаза друг друга, и тёплое воспоминание из прошлого подарило улыбку. Когда-то Володя с Ниной были в гостях у дяди. И та башенка в мастерской привела Нину в восторг. Башенка была круглой с двенадцатью окнами — город был как на ладони!

— Нин, Софья там сможет вышивкой заниматься и рисовать!

— Помнишь, мы ещё с тобой диаметр шагами мерили.

— Да, там около восьми метров в диаметре, места много.

— И внизу прилично!

— Как думаешь, Софье понравится?

— Понравится-то понравится…

— А что…

— Ты же слышал, она собралась продавать московскую квартиру в генеральском доме, покупать что-то бабушке, а на остальное — здесь. Софья… понимаешь, никому не хочет создавать неудобств, хочет самостоятельно здесь жить.

— Я понимаю. Но мы попросили её не торопиться. Вот я как раз и… — Владимир остановился. — А может, ну их, с этой московской квартирой, пусть подавятся.

— Володь, они не подавятся, они проглотят.

— Пусть проглотят, — в его глазах замерцал ужас. — Что девочка будет нервы себе трепать. Зачем?

— А трепать и не нужно. Хозяйка квартиры — Софья. Елена Петровна там всего лишь прописана. У Маши есть квартира.

— Ну, не знаю, Нин. Я бы…

— А я теперь другая, Володь. Знаешь, Софья приехала и во мне что-то щёлкнуло, — Нина Даниловна пошла дальше. — Если сейчас уступить, только аппетит Машин подогреть. Она и сюда явится. И о тебе всё разузнает, а ты, оказывается, богатый на квартиры наследник.

Они шли тихими улочками, здесь было мало туристов. Они шли теми улочками, по которым любили гулять когда-то. Вот так, не договариваясь о маршруте, брели по дороге памяти.

— В общем, ты права. Только… смысл продавать московскую квартиру, если здесь — на выбор.

— Надо с Софьей поговорить.

— Пусть Елена Петровна живёт. Пожилой человек, пусть в привычном месте… — Владимир Артемьевич вздохнул. — Я не хочу, чтобы Софьюшке в спину чертыхались, понимаешь?

Нина Даниловна кивнула.

Когда вышли на Дворцовую набережную, переходить проезжую часть не стали.

— Нин… Я даже не могу объяснить, что чувствую. И… ощущение не проходящего озноба.

— Счастливое волнение, — улыбнулась Нина Даниловна. — Володь, я очень рада, что всё так удачно складывается.

— Послушай, получается, что молодого человека у Софьи нет? Раз она так спокойно город меняет.

Нина Даниловна вздохнула:

— А вот тут может возникнуть проблема. Только Софья об этом пока не задумывается. Так получилось, что счастье на неё большими волнами нахлёстывает. Ей даже задуматься некогда — а что будет дальше?

— То есть…

— Видел букет ирисов у Софьи в комнате?

— То есть…

— В «Сапсане» они познакомились. У меня чувство, что произошло всё, чтобы они встретились.

— Нин, да брось! — Владимир Артемьевич не слишком верил во все эти неслучайности.

— Понимаешь, к нам Софья и так бы приехала. Она уже решение приняла, вон, подарки мне готовила, на поездку настраивалась. И вдруг, будто колесо крутанули: молодой человек её… в общем, с работы она уволилась, Маша вспомнила о моей квартире в центре Петербурга, приехала к матери обо мне выяснить. А Софья дома была, всё слышала. Узнала, что письма мои ей не отдавали…