Чтение онлайн

— Так вот — в беду я попал, Бая, — произносит Вран торжественно. — И о помощи тебя сейчас прошу. Нет мне жизни в общине моей, не для неё я рождён и жить в ней не могу. Нужно мне, чтобы ты меня к своим отвела — иначе пропаду я, пусть и не в лесу заблужусь, а в судьбе собственной. Только на тебя надежда и осталась, только на тебя положиться могу — только за тобой следом пойду, а уж куда вести меня, это тебе решать. К смерти ли духа моего или к его перерождению — это твоё дело уже, твоей совести разбираться.

Вран заканчивает свою тираду, переводит дух, довольно улыбается — а Бая продолжает молчать.

И смотреть на него так, как никто на Врана в жизни не смотрел. Даже отец, когда узнал, что Вран его шкурой обрядовой весь лес подмёл, даже Латута, когда Вран к ней на солнцевороте летнем присоединиться отказался; Вран и не подозревал, что столько всего нехорошего способен в себе взгляд человеческий уместить.

Может, дело в том, что и не человеческий он вовсе?

— Да пошёл ты в реку глубокую, Вран из Сухолесья, — говорит Бая вдруг.

Нож из земли вырывает, сумку охотничью Врану в лицо швыряет — и в два прыжка из оврага выбирается.

Вран ошеломлённо моргает.

— Чт… эй, погоди!

Не этого он ожидал. Во всех быличках существа нечеловеческие совсем иначе себя ведут, когда их на тонкостях каких-то ловишь — не злятся, наоборот, уважением неким к тебе проникаются, за своего, умного, хитрого тебя признают.

Эта почему-то не признала.

— Погоди! — окликает её Вран растерянно: Бая уже почти из виду скрылась. — Бая! Так нечестно! Ты что, не слышала, что я тебе сказал?

Нет ответа — и Вран поспешно по оврагу сам карабкаться начинает. Не так быстро, как у Баи, у него это получается, — он уже и испугаться успевает, что взберётся он наверх, а Баи и след простыл, — но видит всё-таки между деревьями белый размах её рубахи и шагу прибавляет.

— Бая! — повторяет он упрямо, еле её догоняя: и не бежит она вроде бы, а всё равно с такой скоростью идёт, что поспеть за ней нелегко. — К чему всё это? Ты же сама меня до дома проводить обещала — а я просто попросил…

— Вчера попроси, — цедит Бая, и снова колдовство какое-то твориться начинает: Вран, как ни старается, толком нагнать её не может, всегда на несколько шагов от неё отстаёт, словно сама земля его замедляет, самые глубокие сугробы посылая.

А идёт Бая исключительно по сугробам.

— Я тебе что, нечистка какая, чтобы от меня так отговариваться? — озадаченно спрашивает Вран.

— Да уж лучше бы нечистка, — бросает Бая вперёд рассерженно. — Нечистки почище вас будут — лишнего не попросят, просто так не полезут.

— Кого это — «нас»?

— Людей.

Вран даже лица её не видит, только волосы тёмные, за спину откинутые, только рубаху белую с рукавами широкими, как крылья птичьи, только штаны узкие, только пояс широкий и кожаный — раньше думал Вран, что люты такие пояса носят, чтобы облик человеческий сохранить да волка внутреннего сдержать, но и без пояса она прекрасно человеком перед ним ходила. Без ничего вообще.

— Не хотел я тебя обидеть, — говорит Вран искренне. — Даже мысли такой не было! Может, выразился я не так? Ты мне скажи — я вмиг исправлюсь! Ничего же у тебя особенного не прошу, не требую себя волком сделать, всего лишь…

— Не требуешь себя волком сделать? — сверкает глазами Бая, наконец останавливаясь и разворачиваясь. Но лицо её так сурово, что Вран не осмеливается к ней поближе подойти, хотя и может теперь. — Ну спасибо и на этом, какой ты благородный! И ничего особенного, конечно, тоже не просишь — «всего лишь» к себе забрать, от общины «спасти» — мало ль чего хочется, да не всё сможется, слышал, может, такую поговорку?

— Не слышал, — качает головой Вран.

— Оно и видно, — припечатывает его Бая. — Хорошо ты, Вран, придумал: в своей общине, значит, места не нашёл и ко мне в племя просишься — а почему я тебя брать-то с собой должна, неприкаянного? Подвигом ты каким, может, место среди нас завоевал? Поступком каким хорошим? Жизнью, может, достойной? Что-то сомневаюсь я — из-за достойно живущих такой шум не поднимают, да и не хотят они дом свой покидать, уважают их там и так, никто со свету не сживает.

— А что сделать я должен был, например? — мигом цепляется за слова Вран. — Поступок хороший — это какой? Если сделаю то, что понравится тебе, то шансы увеличатся мои?

— Нет у тебя никаких шансов, и увеличивать нечего, — мотает головой Бая. — И вообще — не я это…

Она быстро замолкает — но Вран не дурак, Вран всё на лету схватывает.

— … решаю, — заканчивает он за неё. Не знай он, что миролюбива Бая, то по её глазам решил бы, что убить она его хочет. — Не ты — а кто? Пожалуйста, лесом тебя заклинаю, отведи меня к тому, кто за это отвечает. Просто отведи — а дальше я сам разберусь.

Бая снова сердито выдыхает.

— Что ты всё заладил — «пожалуйста», «прошу тебя»? Правда думаешь, что отказать тебе не могу? Могу, Вран, и ещё как могу. Раз таким находчивым себя считаешь — вот тебе новая задачка, попробуй из неё выход найти: помогаю я всем в этом лесу, кто в помощи моей нуждается, это правда, да только уберегли меня предки от таких плутов пронырливых, как ты. Поверить я должна, что нужна тебе моя помощь, сама тебе помочь должна захотеть — а ты сейчас всё дальше и дальше от того, чтобы я даже до опушки тебя довести желала.

— Ну, это ты, положим, преувеличиваешь, — замечает Вран. — Неужто хочешь, чтобы я насмерть здесь замёрз?

— Ну, раз жизни тебе в деревне не будет, так что мучить тебя? — в тон ему отвечает Бая. — Волка-братца своего позови да волчицу-сестрицу, может, они тебя до рассвета погреют или сразу к себе в леса вечные заберут, если милосердны будут.

«В леса вечные». А говорит-то совсем как деревенские.

— Я уже звал их сегодня, — отвечает Вран. — Думаешь, не по их воле мы встретились?

— По моей воле мы встретились, — закатывает глаза Бая. — По моей и разойдёмся.

— Хорошо, — пожимает плечами Вран. — Разойтись хочешь — так иди. Оставь меня здесь, в лесу холодном, среди нечисток заблудших. Только не удивляйся, если сам к тебе следующей ночью нечисткой приду — потому что не сдвинусь я с места этого, не пойду ни в какую деревню. На твоей совести это будет.

— Хорошо, — пожимает плечами и Бая. — На этом и сойдёмся.

Разворачивается — и прочь идти начинает. Так же быстро, так же уверенно — ни капли сомнения в этой лёгкой походке нет.