Чтение онлайн

Компании Кремниевой долины первые несколько десятилетий развивались благодаря государственным заказам. Венчурный капитал в Калифорнии смог подняться тоже во многом благодаря государственному участию — частные инвестиционные компании, участвовавшие в государственной программе SBIS, имели возможность получать от Администрации малого бизнеса США гарантированные десятилетние займы. На то, чтобы Кремниевая долина смогла начать регенерировать себя «изнутри», ушло полвека. Все опыты построения аналогов Кремниевой долины в мире, которые предпринимались государственными чиновниками, восхищенными ее успехом, терпели неудачу. «Кремниевая теснина» в Шотландии, «Кремниевое побережье» в Норвегии, «Кремниевый польдер» в Голландии, «Долина Билликан» в Австралии, «Кремниевая кашба» в Турции и многие другие «клоны» инновационного калифорнийского оазиса не оправдали возложенных на них надежд.

В России на тот момент на технологии не было ни госзаказа, ни заказов от бизнеса, не было ни рынка венчурных инвестиций, ни эффективной программы, подобной SBIS, которая бы могла этот рынок поднять. И самое главное — у России не было пятидесяти лет, чтобы дожидаться, пока инновационная система начнет регенерировать себя снизу. России нужен был управляемый инновационный рывок.

В этой связи алгоритм развития «Шоссе 128» казался более понятным. Эффективность «бостонского кластера» во многом определялась активностью Массачусетского технологического института, его предпринимательскими инициативами. В Бостоне прослеживалась более понятная, чем в Калифорнии, схема взаимодействия между участниками инновационного процесса. На эту модель казалось возможным опереться и репродуцировать в России.

Ядром «бостонского варианта» инновационной экосистемы является MIT, отвечающий самым передовым мировым стандартам. Институт «заточен» под прикладные исследования с перспективой их коммерческого использования. В нем созданы все условия для разработок: современное оборудование, лаборатории, где можно изготовить и испытать прототипы приборов и устройств. При институте созданы структуры, занимающиеся коммерциализацией научных разработок. Например, в MIT эту функцию уже много лет выполняет Technology Licensing Office — отделение института, руководит которым вице-президент MIT по исследованиям и разработкам. Задача TLO — привлекать внешнее инвестирование в патенты MIT для создания соответствующих компаний и участия в их уставном капитале. Офис помогает ученым защищать свои права на интеллектуальную собственность и передавать бизнесу лицензии на разработанные ими технологии. Сами изобретатели получают треть дохода от коммерциализации разработки после вычета 15 % административного взноса и невозмещаемых патентных расходов. Вторая треть уходит MIT, еще одна полагается кафедре, на которой трудится ученый. TLO имеет собственный бюджет на исследования, он составляет 1,2 млн долл. в год. В MIT много лет работает служба менторов Venture Mentoring Sеrvice, готовая поддержать любого аспиранта, профессора или начинающего бизнесмена, задумавшего новый стартап.

Инновационная экосистема невозможна без инициативы крупных капиталистов, заинтересованных в развитии технологий. Например, на создание Центра технологических инноваций MIT Deshpande Center венчурные предприниматели Джаяшри и Гурурая Дешпанде не пожалели своих 17,5 млн долл. Основанный в 2002 г. в рамках инженерного факультета MIT, Deshpande Center предоставляет финансовую поддержку ученым, которые предлагают коммерчески перспективные идеи.

Инновационная экосистема предполагает большой приток так называемых умных денег. Здесь должны себя комфортно чувствовать бизнес-ангелы, венчурные фонды. В инновационную экосистему необходимо включить и крупные компании, которые являются потребителями инноваций.

Рядом с учебными и лабораторными корпусами МГГ и Гарвардского университета соседствуют офисы компаний-гигантов и небольших фирм, что хорошо и для тех, и для других. «Малыши» получают информацию с рынков от крупных фирм, а те в свою очередь — доступ к новым технологиям, разработанным небольшими компаниями.

Инновационную экосистему трудно представить без государственной поддержки. В США поддержкой перспективных разработок занимается целый ряд правительственных агентств: Национальный институт здравоохранения, Национальный научный фонд, Национальный институт стандартов и технологий, Агентство передовых оборонных исследовательских проектов, Агентство перспективных исследовательских проектов в области энергетики. Вновь создаваемые технологические компании могут рассчитывать на гранты от Инновационной исследовательской программы для малого бизнеса и Программы технологических инноваций.

Инновационная экосистема предполагает здоровый «дух предпринимательства и наживы», которыми, в частности, так знамениты окрестности MIT. Профессор Лорэн Грэм описывал эту заряженность на успех следующим образом: «Если я спрошу у студента MIT, чем он хочет заниматься в будущем, то, скорее всего, получу такой ответ: „Хочу основать компанию, и даже если не смогу сделать ее величайшей технологической компанией в мире, то продам ее кому-то еще, например GE или IBM, и начну новый стартап“ [28] .» На поддержание этой атмосферы в MIT работает порядка 30 учебных курсов по развитию предпринимательства, студенческие бизнес-клубы.

Посетившим Америку российским чиновникам, конечно же, захотелось, чтобы в России появилось место, где все было так же «кучеряво», как в Бостоне. С нобелевскими лауреатами, гиками, бизнес-ангелами и венчурными фондами на фоне современных экстерьеров. Возможность появления такого места завораживала, как может завораживать возможность контакта с внеземным разумом.

И в то же время возможность появления такого места в России с ее коррумпированными чиновниками, неработающей судебной системой, разгулом силовиков, всеобщим неверием в благие устремления власти казалась абсурдом.

Ведь мало было просто напрячься, приструнить чиновников, «нагнуть» большой бизнес и «отпиарить» проект, как в случае с Олимпиадой в Сочи. Чтобы у нас получилось как в Бостоне, пусть даже в микроскопическом масштабе, нужно совершить революцию на отдельно выделенной территории. Это требовало прямо противоположной управленческой парадигмы — поставить на место налоговых инспекторов и прочих оперуполномоченных и по-настоящему заинтересовать в развитии этого проекта российский и зарубежный бизнес.

Знаменитый американский ученый Стивен Хокинг советовал коллегам-ученым не слишком усердствовать в поисках контакта с внеземным разумом. По мнению астрофизика, если кто и прилетит из глубин космоса, привлеченный призывом с Земли, то совсем не для того, чтобы сделать нас счастливыми, а чтобы до основания разрушить привычное нам течение жизни.

Проект Города, который изменит Будущее, требовал, пусть и в качестве эксперимента, подрыва устоев на отдельно взятой территории. Чем мог закончиться этот «замах» для главных российских чиновников, в то время можно было только предполагать. Тем не менее они были полны решимости попробовать.

Примерно через две недели после семинара в MIT, в феврале 2010 г., руководитель рабочей группы Владислав Сурков выступил в газете «Ведомости» с программным интервью [29] . Текст беседы был опубликован под заголовком «Чудо возможно». Первый заместитель главы Администрации Президента России назвал основной причиной, по которой в стране до сих пор не смог возникнуть инновационный сектор, «отсутствие квалифицированного спроса на новые технологии» и пообещал, что государство отныне будет заниматься его формированием. «Почти вручную, к сожалению», — пояснил чиновник. На базе формирования такого спроса, по словам Владислава Суркова, возможна «реинтеграция бюрократии и бизнеса».

Владислав Сурков предупредил, что «чудотворцев среди чиновников и бизнесменов нет, но мы вместе должны создать обстоятельства, при которых чудо возможно».

Отвечая на вопрос «Что же это за обстоятельства, каковы начальные условия для возникновения инновационного чуда?», Сурков назвал десять из них:

1 Дерзость. Вера и воля.

2 Спрос. А значит, и деньги. В нашем случае — со стороны крупных государственных и частных компаний, представляющих «традиционные», «консервативные» отрасли, в которых всегда есть место инновационному «подвигу».