Чтение онлайн

Лена гневно хватала все свои вещи и швыряла на постель. Ей хотелось бежать отсюда как можно быстрее и как можно дальше. Внутри все пылало огнем, и любовь, и ненависть, и обида. Как он мог так с ней поступить? Она же так беззащитна перед ним в своей любви и никогда не могла подумать, что он воспользуется этим.

Лена глотала слезы и запихивала вещи в сумку.

— Уходишь? Правильно делаешь, я бы тоже ушел…, - вдруг раздался за ее спиной голос Штоколова.

— За что ты так со мной? — бросив сумку, и обернувшись к Кириллу, спросила Лена, — Ты настолько ее любишь? Тебе плохо со мной? Я не устраиваю тебя в постели? Что? Скажи мне, что? Что я делала не так?! — обрушила на Кирилла поток своих вопросов Лена.

— Ты полюбила не того человека, — пожал плечами Кирилл, — Это единственная твоя ошибка. Я не хотел сделать тебе больно. Правда, в том, что в той ситуации я вообще не подумал о тебе…

— Конечно, кто я такая?! — развела руками Лена.

— Ты — моя женщина.

— А она кто? Зачем ты бросил ее, если тебя до сих пор к ней тянет?! — справедливо поинтересовалась Лена.

— Я не бросал ее. Вернее бросил, но не потому, что хотел, не потому что чувства остыли!

— А зачем тогда?

— Так сложились обстоятельства… Знаешь, я просто мелочный и подлый человечек… Я не умею прощать людей…

— Кирилл, к чему ты сейчас это говоришь?

— Присядь, я постараюсь объяснить…

Любая другая на ее месте, врезала бы ему звонкую пощечину, не желая слушать ни слова. Любая другая, но не Лена. Лена тихо опустилась на кровать. Штоколов подошел и сел рядом на полу, опершись спиной о кровать. Он понимал, что если начнет что-то говорить, то ему станет сложно смотреть Лене в глаза, просто никогда и никому он не изливал душу, если можно так сказать. Смотреть в пустоту и говорить он мог, а смотреть Лене в глаза, вряд ли… А вдруг он покажется слабым? Вдруг она увидит его без маски? Нет, смотреть в пустоту было проще.

— Как только я поступил в первый класс, тут же сдружился с одним мальчиком. Мы везде и всегда были вместе. У меня есть родной старший брат, и появился еще один — младший. Он был младше-то всего на пару месяцев, но я был главным, ведущим, лидером. А ему нравилась роль ведомого. Как-то всегда само собой получалось так, что я нравился девочкам, и они сами вились вокруг меня, а раз он был рядом, то женского внимания хватало и ему. Не скрою, когда мы повзрослели, некоторые подкатывали к нему, чтобы в итоге поближе познакомиться со мной. А потом мне пришлось уехать в Питер.

— Пришлось? Разве ты не сам этого хотел?

— Хотел, не хотел, дело сейчас не в этом, там своя история, которая никак не связана с тем, что происходит сейчас. Так вот, я устроился в Питере и потом приехал он. Он поступил в универ, учился и жил в общаге. А потом был крупный конфликт между ним и сыном декана. Подрались из-за девчонки. Обошлось малой кровью и его просто выгнали из общаги и предложили либо переходи на платное, либо отчисление. Его родители оказались не в силах платить за его обучение, но он же — мой «брат». Я на тот момент уже получал кой-какие деньги за соревнования и вызвался платить за его учебу. И жить мы стали вместе в моей съемной квартире. И все складывалось просто замечательно. После моего первого золота на Олимпиаде правительство выделило мне эту квартиру. А одна весьма обеспеченная поклонница подарила мне классную иномарку. Свою машину я отдал ему, хотя ей и года не было. Это была моя первая машина, и продать ее кому-то я не мог, поэтому решил подарить ему. Ему было приятно. Не у всех студентов были такие иномарки. А у него была. Клеить девчонок стало проще! Он таскал их в квартиру одну за другой. Я приходил с тренировки, мне хотелось отдохнуть, а у них гремела музыка. Я закрывался у себя и пытался уснуть. Я ни слова ему не говорил. А потом в моей жизни появилась Кристина. Мы решили пожениться. Естественно, что жить мы намеривались здесь, поскольку она сама из Самары и своего жилья у нее не было. Ему пришлось уехать. Он тогда сказал мне, что из-за меня не мог устроить свою личную жизнь, потому что рано или поздно выяснялось, что девушке нужен я, а не он, а я вот как только появилась, возможность выгнал его вон! Года два мы практически не общались. А потом он сам позвонил и поздравил меня со вторым олимпийским золотом. И все, как ни в чем не бывало. Он поддерживал меня, когда я развелся. Мы были не разлей вода. Он знал про меня все. Знал, что мне хотелось построить серьезные отношения, знал, про то, что появилась Эля, знал, что я влюблен…

— Это был Иван? — не могла не спросить Лена.

— Да…, - как-то отстраненно ответил Штоколов и словно о чем-то задумался, — Да, это был он. Он часто бывал у нас в квартире. Я даже подумать не мог, что такое может произойти…

— Эля ушла от тебя к нему?

— Если бы! Это было бы честнее, я думаю… А ему просто хотелось доказать себе, что он лучше, чем я… Я с ним дружил, дружил взахлеб, а он в глубине души со мной соревновался… Наверное, смотрел мне в глаза и думал: «А ведь я сплю с твоей женщиной, пока ты рассекаешь по катку»…

— Она изменяла тебе? — удивленно спросила Лена, словно до этого момента по рассказу этого предположить не могла.

— Да. Долго. Мы были вместе больше года и, наверное, год они спали вместе, в нашей кровати… И не только в кровати! Я поехал на интервью, но журналистка по дороге попала в аварию и сломала ногу. Естественно интервью перенесли. И я поехал домой. Мне казалось, что я во сне. Причем в глупом и мерзком. Заходишь в свою квартиру и слышишь, как стонет твоя женщина. Сразу как сканером оглядываешься вокруг, видишь чужую мужскую обувь, но ты не понимаешь, что это ботинки твоего друга, которые ты же ему и привозил откуда-то из-за границы пару месяцев назад. Ты мчишься на звук, и видишь… Ты понимал, что увидишь именно это, но все равно стоишь как парализованный. Тебе кажется, что это просто галлюцинация и не более! Твоя женщина и твой лучший друг, практически брат, на твоем кухонном столе! Она стонала так, как со мной никогда не стонала! Не знаю, как под ними только стол не развалился. Я сразу подумал, а сколько раз я ее после него? А сколько раз я ел за этим столом после того, как они тут… Подкатила реальная тошнота. Не передать словами, как это было мерзко. Мне было больно… Не думал, что так может быть. Не помню, что я говорил, что делали они. Помню, что выпихал обоих вон! Больше я их не видел. Но знал, что они вместе. Надо было просто все забыть и отпустить. Но я не смог…, - с сожалением покачал головой Кирилл.

Лена понимала, как непросто Кириллу с его-то непомерным честолюбием признаваться в том, что любимая женщина изменяла с лучшим другом, поэтому слушая не перебивая.

— Мое задетое самолюбие ныло каждый день, — продолжал Кирилл, — Так хотелось отомстить. Сделать ему больно… И себе хотелось доказать, что стоит мне ее пальцем поманить, как она с удовольствием окажется со мной в одной постели… Я был сам не свой, не мог успокоиться, все думал и думал… и сделал… Я был так собой горд! Не представляешь, что я испытал, когда пыхтел сзади нее и в спальню вошел Иван. Я смотрел на него и продолжал. Я думал: «Ты спал с моей девушкой, а я с твоей женой!» Я торжествовал… Я отомстил… Но я не подумал о тебе. Вернее, я не думал об этом как об измене… Я не хотел ее, и приятно мне не было, я просто хотел показать ему, какого это, видеть свою женщину в постели с другом! Но я ни на секунду не задумался, что изменяю тебе…, мне казалось, я просто мщу. Знаешь, я никогда ни о чем не жалел. Если бы меня спросили, вот сейчас зная, что Олимпиаду ты проиграешь, что Кристина от тебя уйдет навсегда, ты хочешь отмотать пленку назад и поехать с ней? Я ответил бы «нет». Но если бы меня спросили, хочешь отмотать сегодняшний день назад, я сказал бы «да»… Если бы это было возможно, я плюнул бы на предательство Эли и Ивана, на свое самолюбие и не сделал того, что сделал.

Лена сидела молча. Она понимала все, что хотел сказать Кирилл, и уже начинала думать о том, что измена не такая уж и измена…, а скорее орудие мести, но то, что он не подумал о ней, делало Лене больно.

— Прости меня. Если сможешь, прости… Ты даже не представляешь, как нужна мне. Я так люблю тебя, — встав перед Леной на колени, говорил Штоколов, поглаживая ее по бедрам, — Прости меня… Я меньше всего хотел сделать тебе больно… Если ты уйдешь, я пойму…, - спокойно сказал он, и, пристально посмотрев ей в глаза, добавил, — Но я очень прошу тебя, останься… Я больше никогда не позволю себе секса с другой женщиной. Никогда, — уверял ее Кирилл, искренне в это веря.

— Ты совсем не хотел ее? — наивно спросила Лена.

— Ничуть. Если можешь, забудь. Прости и забудь. В моей жизни сейчас только одна женщина — это ты. Ты очень нужна мне, — не отводя взор от голубых распахнутых глазок, говорил Кирилл.

Затем секундное молчание и, не дожидаясь от Лены слов прощения, Штоколов начал нежно целовать ее пухлые губки, а Лена не видела смысла сопротивляться, ведь она прекрасно знала, что уже никуда отсюда не уйдет…

— Кирюша, — несколько нерешительно обратилась к Штоколову Лена, нежившись в его объятиях.

— Что малышка? — спросил он, чмокнув девушку в плечо.

— Тебе плохо со мной в постели?

— С чего ты взяла? — спокойно, с улыбкой поинтересовался Кирилл.

— Ну, во-первых, у тебя было очень много женщин, во-вторых, у меня, в отличие от них, нет опыта, а в-третьих, я как-то разговор Ники и Олеси…

— Какой Олеси? Ситниковой что ли? У меня с ней уже сто лет ничего нет, у нас было пару раз после развода с Кристиной…

— Я не к тому когда, я к тому как… Она говорила, что из всех любовников, что у нее были, ты самый находчивый, что вы с ней в таких позах пробовали, что она ни с одним другим потом повторить не могла…