Чтение онлайн

— Получается, то, что тебя засудили теперь признанный факт?

— Да! Мне вернут золото, а Стокера навсегда дисквалифицируют, он больше никогда не сможет выйти на лед в соревнованиях! Всех пригласят в Москву, поскольку извинения должны приноситься от Олимпийского комитета нашей стране. Со Стокера снимут золотую медаль, и наденут мне! Вот, блин, мне же надо будет вернуть серебряную! Куда я ее дел? Надеюсь, я ее не выбросил? — спохватился Штоколов.

— Не переживай, я видела ее одной коробке из-под обуви, — успокоила его Лена, — А вообще, это фантастика! Ты трехкратный олимпийский чемпион! — восторженно говорила ему Лена.

— Повтори… Говори мне это, говори! — смеялся Штоколов.

— Трехкратный олимпийский чемпион, — томно шептала ему на ухо Лена.

— Я самый счастливый человек на земле! Через две недели я получу свою третью золотую олимпийскую медаль!

— Я так за тебя рада! Безумно рада! — не меньше, чем Штоколов, светилась от счастья Лена.

Уже на следующий день все крупные мировые издания пестрили главный скандалом из всей истории Олимпийских игр. Телефон Кирилла буквально разрывался. Услышать его комментарии хотели все. Интервью, фотосессии и ток-шоу, его звали всюду как в России, так и за ее пределами. Он и до этого был словно национальный герой, но сейчас… Казалось, его готовы просто носить на руках.

Естественно, Кирилл отправился в Москву с Леной. Ему хотелось, чтобы она разделила с ним триумф, и она, как всегда, была рядом. Хотя на нее никто и не обращал внимания. Казалось, она просто невидимка, что ни один журналист не задался вопросом, что это за девушка следует за Штоколовым тенью, не отходя ни на шаг?! Все оказались сконцентрированы исключительно на нем, а не на его окружении.

Стокер же оказался настолько же подавлен, насколько Штоколов счастлив.

— Ну, что, скажи мне что-нибудь, добей меня, — сказал Стокер, как только столкнулся с Кириллом в коридоре.

— Зачем? Я ничего не хочу тебе говорить. Ты поплатился за свою глупость. Так запятнать свое имя и сломать карьеру, мало кто додумается! А ведь стоило просто потерпеть. Раз побыть вторым, чтобы потом стать первым. Нужно было просто подождать, когда я уйду, и не пришлось бы кого-либо покупать, ты и так стал бы первым на бедующей Олимпиаде. А так что? Зря учил новые каскады и четверные?

— А знаешь, почему я не потерпел?

— Тщеславие?

— Мне хотелось обыграть тебя! Ты как заноза в заднице! Ты везде первый, везде лучший! Какой смысл другим заниматься по четырнадцать часов на катке, если придешь ты и все равно унесешь золото?!

— Ты так говоришь, как будто пока ты потел по четырнадцать часов на катке, я в солярии загорал! — не мог не отреагировать Кирилл, — Ты думаешь, мне все так легко далось? Да я по двадцать часов торчал на этом чертовом люду, отогревая термосом очерствевшую коленку! Насколько я знаю ты женат и у тебя двое дочерей?!

— А причем здесь это? — не понял Стокер.

— А где мои дети? Где моя семья? Я все отдал льду! От меня даже жена сбежала! Ты хотел меня обыграть?! Браво! Ты был первым! Первым, но не лучшим, — тонко заметил Штоколов.

— Я не понимаю, как ты делаешь на льду то, что делаешь? — всплеснул руками Стокер.

— Хочешь узнать по секрету? — тихо, почти шепотом, спросил его Кирилл, — Черт возьми, сам не знаю! Просто говорю себе, ты прыгаешь четверной лутц, и прыгаю. Потом говорю, прыгаешь каскад с четверным лутцем — и прыгаю. А потом говорю, ты должен сделать что-то большее, чем от тебя ждут — прыгни пять четверных за программу и снова делаю! Это явно измененное состояние сознания, но это срабатывает!

— Я теперь никто! Как я буду семью кормить?!

— А причем тут я? Работай в ледовых шоу, тренируй, — развел руками Штоколов.

— Ты представить не можешь, как я тебе завидую!

— Поверь мне, не стоит.

— Конечно, три олимпийских золота, пять четверных в одной программе и мировое признание, это же такая ерунда, — иронично заметил Стокер.

— Это лекарство для больного самолюбия, и не более. Я всегда старался его не травмировать.

— Зато мое растоптано!

— Все претензии к твоему тренеру. Мой делал из меня победителя, а твой решил купить тебе победу, это куда проще, — заметил Кирилл, после чего развернулся и ушел.

Да, такого позорного линчевания Стокер никак не ждал, когда два года назад на его шею водружали золотую медаль. А теперь так же под прицелом теле — и фотокамер, ее с него снимали и надевали на шею Штоколова. Все понимали, что такими, как Штоколов не становятся, такими рождаются и что еще много-много лет спустя не будет того, кто сможет повторить его олимпийский рекорд равный трем золотым медалям, поскольку многие даже в двух Олимпиадах подряд-то не участвуют! А уж тем более, раз получив золото, вновь не всегда решаются испытать судьбу. Он действительно казался каким-то сверхчеловеком, полубогом. Самый талантливый, самый удачливый, самый признанный, самый любимый и самый счастливый. Именно так казалось всем, кто на него смотрел. И в тот момент самому Кириллу, казалось, что так оно и есть.

Для Кирилла это значило больше, чем мечта, для него самого, происходящее оказалось за гранью понимая. Теперь он — трехкратный олимпийский чемпион в одиночном фигурном катании, за всю историю олимпийских игр такого не было, а ему удалось! Порой он сам не понимал, что в нем такого особенного, что дало возможность стать неоспоримым номером один в мировом фигурном катании среди мужчин, причем не только современности, но и прошлого и обозримого будущего. Когда-то в детстве он сам смотрел телевизор и поражался тем, кто получал олимпийское золото, восхищался, завидовал и понимал, что это какие-то особенные люди, отмеченные свыше. И теперь он был из числа тех «отмеченных», причем явно в первых строчках этого списка.

«Господи, спасибо, я и мечтать не мог… Страшно представить, что ты возьмешь взамен…», — думал Штоколов, в тот момент, когда сотни объективов сыпали на него свои вспышки.

Триумф! Неоспоримый триумф! Мировой триумф! Всеобщая любовь, всемирное признание. Теперь все это было в жизни Штоколова.

Естественно, после награждения состоялся шикарный банкет, море поздравлений, восхищений, дифирамбов… Каждый хотел постоять хотя бы рядом со Штоколовым в ореоле его величия и славы. Но самым незаметным человеком, который неизменно находился рядом, оставалась Лена. Не смотря на свою красоту и молодость, она оставалась абсолютно незамеченной. Словно ее вообще не существовало. Но она-то знала, что этот мужчина только ее, кому бы он сегодня не улыбался, с кем бы ни фотографировался, и кому бы ни давал автограф. Именно с ней, он поедет домой и ляжет в постель. И это делало Лену не менее счастливой, нежили был сам Штоколов.

В этот день они остались в гостинице, а на утро полетели обратно в Питер. Стоило им переступить порог дома, как раздался телефонный звонок. Пока Штоколов снимал обувь, Лена подскочила к трубке.

— Да, — как всегда, коротко сказала она.

— А я могу поговорить с Кириллом? — поинтересовался приятный женский голос.

— Извините, а кто его спрашивает? — естественно, спросила Лена.

— Его жена.

— Кто? — не могла не переспросить Лена, осознавая, что именно в ее паспорте стоит заветная печать.