Чтение онлайн

Он не ответил, и мне показалось, что не услышал меня. Тревога наполняла воздух, вся чаща гудела, звенела, рычала вокруг, и звери все неслись мимо, совершенно меня не замечая. Что им голод? Что им страх перед человеком? Их лес горел.

Однако лесной дух все-таки выполнил мою просьбу. Он распался на мягкий светящийся туман, что окутывал каждый мой шаг, и потянул меня туда, где было жарче всего. Ри пролетали за ри, лес менялся с головокружительной скоростью. Ветер выл в ушах, и привычный мне мир рассеивался и собирался снова с каждым шагом. Я бежала, было страшно. Казалось, если я хотя бы ненадолго остановлюсь, мои ноги подкосятся и я не смогу подняться.

В той части леса, куда меня привели светлячки, я еще не была, так велико было Море Деревьев. Оно возвышалось надо мной, живой свидетель многих веков. Окруженные толстыми корнями, деревья создавали густые, запутанные джунгли, где каждый шаг был вызовом. Для обычного путника они стали бы непреодолимым барьером, но не для меня. Благодаря духу я неслась поверх их, перепрыгивала с одного на другой так, словно я сама стала кодама. Мхи свисали с ветвей, наотмашь били меня по лицу, я вскинула руку, предплечьем закрывая глаза.

Тропа вела вниз. Мы спускались, и спускались, и спускались, пока меня не окружила бы тьма, но тьмы не было. Вокруг нас горел огонь, и мне нечем было дышать. Я прикрыла рот рукавом, вглядываясь сквозь полыхающие искры. Глаза слезились, но я увидела… Услышала сквозь треск пламени и грохот падающих исполинских ветвей крики. Я сделала еще несколько прыжков, и моему взгляду предстало поле боя. Множество раненных ханъё, что не так давно праздновали, танцевали и играли музыку. У всех в руках оружие и все – жестоко порублены. В груди стало тяжело и холодно. Хвала всем богам, среди павших не было детей, иначе бы я не выдержала. Надеюсь, хоть кто-то успел уйти. Мне нельзя было останавливаться. Я пробежала по пылающему коридору лиан, закрывая волосы, ноги заскользили в грязи, крови и пепле, когда я скатилась по пологому склону к сердцу леса.

Все они, каждый ханъё, что я встретила мертвым на подходах сюда, все защищали это место. Настоящее чудо – или чудовище – природы, дерево несравненных размеров, превосходящее даже самых грозных лесных титанов. Его ветви высоко поднимались в небо, закрывая его зеленым и алым, округлые облака нефритовой листвы были объяты пламенем, они горели дымно, маслянисто пахли жженой корицей. Даже перед раздираемым огнем камфорным деревом мне хотелось склонить колени. Вот оно, то место. Это оно. Я чувствовала это кожей. Великое камфорное дерево.

…Надо найти то место, где скрыт Бог-Ворон…

…Это старое камфорное дерево. То самое дерево, что породило тебя…

На фоне пламени тонкими мазками туши виднелись силуэты оставшихся в живых, сражающихся. Словно рой насекомых, они сходились, расходились, атаковали и отлетали назад, падали, парили в ослепительном огне и дыме. Я закричала, бросаясь вниз, падая восемь раз и поднимаясь девять. Я бежала к месту, где был рожден Джуро, где была его сила, где прятался Бог-Ворон, которого могла пробудить только моя кровь. Ее у меня было достаточно, она выступила на разбитых коленях, ободранных ладонях, расцарапанных щеках.

Я бежала, не замечая, что бегу по мягким телам мертвых людей, игнорируя черные тени мононоке, что склонялись над ними, выпивая жизненные соки, я бежала к Джуро и знала: я опоздала, я пришла слишком поздно, я виновата, это все из-за меня. Упасть бы замертво, вонзить себе в живот катану и обнажить душу, но было слишком рано для этого и слишком поздно, чтобы что-то исправить.

Лес ревел, сражаясь с пламенем. Люди ревели, сражаясь с ханъё. Духи ревели, сражаясь с темными силами, что завладели этим местом.

Джуро, широко распахнув руки, закрывал своим телом дерево – такой маленький на его фоне, такой хрупкий в своей белой одежде, испачканной кровью и сажей. Всего его окутывало золотое сияние, а рядом с ним рычали и скалили зубы краснокожие они, слизывая с кривых одати [42] кровь врагов. Напротив стояли солдаты Наместника. А прямо перед Джуро, обнажив катану, в полном воинском доспехе, но без шлема, стоял Хэджайм. За его спиной был мужчина, немолодой и крайне самодовольный, должно быть, его брат.

Я могла бы прокричать «остановитесь!», но меня бы никто не послушал. Да и легкие слишком жгло, я бежала и кашляла, слезы щипали ресницы.

Было уже слишком поздно. Oни схлестнулись с солдатами с диким воем и улюлюканьем, и любой бы отступил от их ужасного вида, но только не «вороны». В мясорубке выжили только самые бесстрашные. Сталь визжала в воздухе, звенела и рассыпала искры, и остро пахло пеплом, кровью, пожаром, жженой корицей. Я наконец добежала до этой бойни и замерла, не зная, как подобраться к Джуро, и надо ли было? Он рычал, глубоко вонзая когти в морщинистую кору, и волны его силы золотыми кругами расходились по стволу и ветвям, с каждым толчком пламя чуть тускнело, но не сдавалось. С каждым этим толчком Джуро менялся и все меньше походил на человека. Его хвост рассыпался на девять длинных, изогнутых плетей, высоко поднявшихся над головой. Лицо вытянулось, как лисье, а глаза затопило золотом. Он будто проглотил солнце и теперь испускал во все стороны лучи, это сжигало его изнутри так же, как камфорное дерево сжигал огонь.

– Джуро, – выдохнула я.

Джуро преображался перед моими глазами, его тело теряло человеческий облик, а его сущность становилась одним целым с могучим камфорным деревом.

И я, стоя на краю этой бездны, снова назвала имя, словно это была последняя нить, что держала его в этом мире.

– Джуро!

Я подбежала к нему, уворачиваясь от смертоносных клинков, скользя ногами в крови и серой от пепла грязи. Его ки было такой силы, что воздух вокруг густел, как мед. Я с трудом смогла приблизиться к нему, меня отбрасывало, я вязла стрекозой в янтаре, мне было страшно. Это он, он источал жар пламени, но я презрела боль и прижалась к его груди, и не услышала под своим ухом биение его сердце. Только первобытная, первозданная, божественная энергия ревела в его теле и разрывала на части. Никто больше не мог приблизиться к нему. Бросился Хэджайм, но его откинул сияющий хвост моего лиса. Бросился один из солдат, но другой хвост обвил его гортань и резко дернул вверх. Треск. Мертв.

– Вот и она, – прошипел Хэджайм, заметив меня. В его темных глазах отражалось пламя. Его лицо искажалось, шло волнами, я смотрела сквозь лисье пламя.

– Это? Та самая девка ши Рочи? – немолодой мужчина изогнул брови. За его спиной два oни, забавляясь, разрывали человека на части, но этот, кажется, совсем не боялся смерти, что дышала ему в затылок и обдавала спину кровавыми брызгами. – Нам было достаточно капли ее крови, но так… Так даже лучше.

– Ты обещал не трогать ее, – хрипло прорычал Хэджайм, поворачиваясь к брату, и наместник кивнул.

– Ты пришла слишком поздно, дорогая, – насмешливо произнес наместник. – Великое камфорное дерево уже принадлежит нам. Вся эта кровь, весь этот огонь – все это лишь часть нашего триумфа.

Я вскинула голову на Джуро, который по-прежнему боролся с преображением, становясь все более похожим на мифическое существо, слившееся с древом. Моя боль была неописуемой: я не понимала что с ним, но чувствовала, как жизненная сила уходит из него. Я знала, что-то надо предпринять. Возможно, потянуть время? Не дать им приблизиться к Джуро.