Чтение онлайн

Выйдя на улицу, я обернулась и невольно хмыкнула. Вейр вышагивал следом, ведя в поводу кобылу. С таким лицом только замуж за постылого. Или на казнь.

На улочках было безлюдно, даже собаки не лаяли. Мы молча прошагали к кузнице. Богдан впереди, затем мы с Севером, и плетущийся в хвосте нашей процессии Вейр. Кузнец сразу направился к небольшой баньке, открыл дверь, и, помедлив, скрылся внутри.

Привыкнув к полумраку, я разглядела в неярком огне свечей тело. Мальчишка лет десяти, черноволосый, худенький, в длинной рубахе до пят, лежал на дощатом полу, вытянувшись во весь рост и раскинув руки. Серое лицо, черные тени под глазами. Круг железной стружки казался огромной змеей, свернувшейся перед смертельным броском. Глаза мальчонки открылись и уставились на меня. Глаза тьмы. Налитые кровью белки, черные, расширенные зрачки. Я машинально сделала шаг назад и уперлась спиной в кого-то. Сзади меня врос в землю Вейр, вперившись глазищами в круг. Север тихо, глухо ворчал. Кузнец, видимо, не в силах смотреть на сына, отвернулся.

–  О! Да ты ли это, мальчик мой?
– скрипучим голосом прошипела тварь в теле ребенка, приподняв голову. Вейр мгновение постоял, и решительно шагнул к кругу, бесцеремонно отодвинув меня в сторону.

–  Вот и славно, вот и чудненько, - заворковал монстр.
– Вот и вернешь должок своему учителю, не правда ли, мой неблагодарный ученик? Это тело для меня в самый раз, - он уставился на Вейра жадным взором, как цыган на породистую лошадь.

Вейр молча обошел круг, проверяя, не нарушен ли он, и повернулся к кузнецу:

–  Давно?

–  Два дня как… - глухо ответил Богдан.
– Не ест и не пьет. Недолго осталось, если так дело дальше пойдет. Один он у меня, Ванятка-то… Жена при родах ушла.

–  Пошли отсюда, - проговорил Вейр.

Мерзкий тихий смешок царапнул сердце. Колдун, умерший не своей смертью и не похороненный по обряду, мог уничтожить всю деревню. И не только. Как справится с этой бедой, я не знала. Но понимала, чем это грозит Вейру. Учитель. Вот значит, как… Я с невольным сочувствием посмотрела на колдуна. Бледный, сосредоточенный, хмурый. Злой.

–  Кто пропал, когда, где тело колдуна?
– отчеканил Вейр.

Кузнец тихо ответил:

–  Колдуна я не нашел. Ильма пропала, та баба, где вы остановились, муж у нее помер, так она по сию пору не в себе была. Да еще купец наш. Женка его, Свита, думает, что он в городе, в загуле.

–  С чего ты взял, что он пропал?
– спросил Вейр, просверлив Богдана взглядом странных светло-серых глаз.

–  Нашел я его… Тело.

–  Где?

–  Неподалеку от кузни. Я его… в сарае лежит.

Вейр направился к сарайчику, стоявшему неподалеку от баньки. Север потрусил следом. Шерсть стояла дыбом.

Полный купец в малиновом кафтане лежал на скамье. Русая окладистая борода, пустые, мертвые глаза широко раскрыты и смотрят в потолок, с уголка рта сбегает струйкой слюна. Живой. Пока живой. Если так можно назвать тело без души. Я задумалась.

–  Значит, и Ильма, может быть, еще жива?
– я повернулась к Вейру.

–  Может!
– рявкнул он.
– Вы хоть понимаете, спасители хреновы, чем это грозит всем нам? И деревне? Малейшая ошибка, и мы все - покойники! Деревня упырей!

–  Пока они будут ждать помощи другого колдуна, мальчишка умрет! Вот тебе и деревня упырей! Лучше сразу забить мальчонке кол в грудь!
– заорала я. Кузнец охнул.

Вейр долго молчал. Я, тяжело дыша и сжав кулаки, ожидала ответа.

–  Ладно, вижу, ты не угомонишься, - прошипел он, развернулся и вышел, грохнув дверью.

Он сидел на крыльце кузни, нахмурив брови и глубоко задумавшись. Пепельные волосы, собранные в хвост, отсвечивали на солнце серебром, на лице обозначились морщинки. Он словно постарел на десяток лет. Я села рядом. Богдан скрылся в кузне. Север развалился у моих ног, чутко прядая ушами.

–  Это твой учитель?
– тихо спросила я.

–  Был, - коротко ответил он.

Я помолчала.

–  Почему вы… поссорились?
– любопытство кошку сгубило, но я не могла не спросить.

–  Зачем тебе?
– колдун бросил на меня ледяной взгляд.

–  Знаешь, людям иногда надо выговориться, - пожала я плечами.
– Легче бывает.

Вейр помолчал и сказал нехотя:

–  Когда Алоизий понял, что ученик превзошел учителя, решил принести меня в жертву. Обряд забирает силу, да и лет сто жизни прибавляет. Только одного не учел - я вырос.

–  Это как если крыс оставить без еды, и выживет тот, кто всех сожрет первым? Что ж вы за люди-то такие, колдуны! Или нелюди…

Он хмыкнул, легко вскочил на длиннющие ноги, и осклабился:

–  Хоть горшком назови. Ладно, хватит мемуары сочинять, пора за дело, - и пошел в кузню. Я поплелась следом, размышляя о милых нравах колдунов.

Дремлет двурогая наковальня, на огромном дубовом столе аккуратно разложены инструменты и заготовки. Мертвый, холодный горн. Кузнец, сидя у стола, молча смотрел на руки, сжатые в кулаки. Головы при нашем появлении он так и не поднял.

–  Значит так, Богдан. Мне нужны березовые ветви и вода из родника. Подпол в доме есть?

–  Есть, - посветлев лицом, пробасил кузнец.
– Пошли, покажу.

–  Погоди, - отрезал Вейр.
– Сначала надо найти тело колдуна.

–  Это мне не по силам. А вот ей с волком - очень даже может быть, - кузнец с надеждой посмотрел на нас с Севером.

Я уставилась на волка. На охотничью собаку он так же похож, как я на Дору, жену трактирщика.

–  Как он его найдет? Надо что-то от колдуна, одежду, или вещицу какую, - с сомнением протянула я, глядя в умные волчьи глаза.

–  Вот, у Ванятки отобрал, - кузнец покопался в кармане, достал замусоленную тряпку, развернул и протянул металлический кружок, блеснувший золотом.

–  Не тронь!
– окрик Вейра остановил мою руку.
– Дай, я сам.

Он нацепил варежку кузнеца, которую тот бросил на стол, и осторожно взял амулет вместе с тряпкой. Что-то тихо прошептал, дунул, опять завернул в ткань, подошел к кадке с водой и опустил узелок в воду. Раздалось шипение, будто раскаленную сковороду с маслом залили холодной водой, повеяло легким ароматом грозы. Вейр вытер рукавом пот со лба и протянул амулет мне:

–  Все, он обезврежен, хотя толк вряд ли будет - запаха не осталось. Но вот следы ауры, может, Север и уловит.

Волк осторожно потянулся носом к амулету, верхняя губа приподнялась, показывая белоснежные клыки, глухой рокот грозы заклокотал в горле. Тщательно обнюхав амулет, он мотнул головой, встряхнулся и рванул на улицу.

–  Стой! Стой, паршивец!
– завопила я и бросилась за Севером. Вслед мне донесся заразительный смех колдуна. Я впервые слышала, как он смеется. За такой смех и душу продать можно. Но не мою.