Скошенная трава
Шрифт:
– Арсентьев.
– Сказал Степан.
– Аргунова.
– Продолжила Надя.
– Ну а все остальные, - Артем обворожительно улыбнулся, - Доган. Простите, свидетельства об усыновлении не сохранились...
Полина сползла со своего стула и решительно взобралась на колени к Айке, подвинув щенка.
– Я тоже Доган! Вот.
– Да, моя маленькая. Ты тоже Доган. И поэтому будешь умницей. Поняла?
– Конечно, я же не малявка! Мне уже скоро семь!
Мужчины дружно поднялись. Степан сходил в палату и переоделся.
– Я готов!
– вернулся он. Потом подошел к ребятам и всем пожал руки. Даже Полинке. К Айке подошел в последнюю очередь.
– Прощай.
– Прощай.
Он немного постоял и подумал.
– Я все знаю и понимаю. Но мое тело помнит то чувство экстаза, охватившее каждую клеточку, когда со мной говорила ОНА... Я осознаю, что это было внушение, но это было так... волшебно!
– Прости.
– Да, ты сделала то, что должна была сделать... но я не могу простить тебе эту пустоту в моей душе. Прощай, Айка.
– Я понимаю. Прощай, Степан.
И Степа, такой родной и близкий когда-то, повернулся и ушел, оставив повисшее в воздухе общее разочарование.
– Аечка! Я буду тебя навещать!
– Надя бросилась на шею подруге.
– Я тебе всегда рада! А как же Глеб?
– прошептала на ушко Айка.
Надя приблизила свои губы к Айкиным волосам:
– Это птица не моего полета. Я - воробей. Он - орел. Мы летаем на слишком разных высотах. Увы.
И девушки засмеялись.
– Заскочи, расскажешь, где тебя разместят!
– Конечно!
Айка попрощалась с остальными, взяв у военных и гражданских адреса интерната и общежития для мальчишек. И они остались с Беллой вдвоем.
– Я тоже хочу жить с тобой, Айка!
– А я хочу, чтобы ты, наконец, открыла глаза! Посмотрела на отца, на мир, бабушку и дедушку. Ручаюсь, они тебе понравятся.
В палату вошел Глеб, провожавший ребят. На его лице играла улыбка. Он сел рядом с дочерью, но обратился к Айке:
– Я бы хотел, когда Белке сделают операцию, ты поехала с нами в Красноперекопск.
– Зачем, Глеб?
– Просто. Посмотришь мой дом, познакомишься с родителями. У нас красивый город.
– И что дальше?
– Можешь там остаться жить.
– У тебя?
– Ну да.
– В качестве сиделки твоей дочери? И ты согласен мне за это платить?
– В качестве гостьи.
– И долго меня будут кормить бесплатно?
Глеб закусил губу и отошел к окну.
– С тобой тяжело.
Айка усмехнулась.
– Клевая стрижка. Тебе идет.
– Папа! Ты отрезал свои волосики?
– Да, детка. Ты рядом со мной, и все неприятности закончились. Такая долгая память мне не нужна.
– Он повернулся.
– И я надеюсь на более радостное будущее.
Он посмотрел на Айку. Та сидела рядом с Белкой и мило улыбалась.
– Ай, я хотел тебе сказать...
Тут в палату вошел тот доктор, который пригласил девушку на работу.
– О, время посещений уже закончилось, Глеб Анатольевич. Айше, пойдемте со мной, я покажу вашу комнату и выдам форму. И к работе! У нас много дел.
– Хорошо.
– Айка встала и достала из шкафа комбез и ботинки.
– Это все, что у Вас есть?
– Ну да.
– А вот это - плохо. Идемте!
– он взял ее под локоток.
– Я сейчас дам вам денег, вы пойдете на рынок и подберете себе одежду...
Их шаги удалялись, и голоса звучали все тише.
– Но я не могу...
– Потом, с первой зарплаты, отдадите!
– Папа!
– позвала Белла.
– Почему ты ее не остановил?
Глеб подошел к окну и дернул занавеску.
– Дочка! Ты уверена, что я ей нужен, старый и глупый осел, заставивший молодую девушку убивать?
– У тебя не было выбора, папа.
– Знаю, дочь. И я знаю, что она меня не простила за тот страх, за Степку, за мою нерешительность.
– Глупый ты, папка! Иди ко мне, я потрогаю твои волосики!
Глеб сел на кровать и подставил ручке дочери свою макушку.
– Колется!
– Да, Белочка. Волосики отрастут, но она не вернется. Найдет себе в Турции жениха, выйдет замуж...
– Папа! Ты не глупый, ты - дурак. Она очень сильная. И найти такого мужчину, чтобы был сильнее ее... нет, она не выйдет замуж.
– Дочка!
– Глеб даже подскочил.
– Ты - мой маленький гений! И откуда в твоей головке водятся такие мысли?
– От мамочки. Она очень хочет для нас счастья.
На следующее утро Белке сделали операцию и положили повязку на глаза. Через неделю, после лечения и перевязок, ее привели в темную комнату, пригласив Айку и Глеба.
– Ну что, девочка, готова посмотреть на мир?
– Да!
– прошептала Белла.
И доктор осторожно снял плотную повязку.
– Глазки открой, не бойся!
Пятеро человек напряженно всматривались в прикрытые веки ребенка. И вот, они дрогнули, и на тревожно ожидающих взрослых взглянули яркие синие глаза.
Немного постояв, девочка повернулась всем корпусом к Айке.
– Ты кто?
– Я.
– Айка!
– тоненько завизжала Белла и протянула руку к ее лицу.
– Какая ты красивая! Я тебя вижу! А где папа?
– Это я.
Мужчина встал на колени и обнял дочь.
– Ты у меня настоящая принцесса!
У девочки закружилась голова и она пошатнулась.
– На первый раз хватит!
– объявил доктор и вновь надел ей повязку.
Прошел месяц. Айка работала, Белла поправлялась. Правительство, как и обещало, отправило туркам запрос об Айкиной родне. Но все, действительно, решалось очень нескоро. Связи, как таковой, не было, поэтому ждали оказию с очередной делегацией на корабле. Ребята устроились в интернате и хорошо учились. Надя ездила в теплицы и уже познакомилась с симпатичным молодым человеком, чем была очень довольна. Темка и Кирилл занимались вечером, а днем работали на заводе. Их поставили учиться к станкам. Они ремонтировали двигатели кораблей, лодок и оставшихся в городе машин. Иногда, в выходной, они выбирались все вместе посидеть на набережной в кафе. И только о Степке ничего слышно не было. Все постепенно входило в спокойную бытовую колею.