Чтение онлайн

— Раздевайся! — приказываю я решительно.

— Пошёл ты… — отвечает эта зараза.

Я скидываю с себя фуражку, китель и начинаю расстёгивать брюки.

— Раздевайся, сказал! — скриплю зубами.

— Не буду, —эта мелочь блондинистая еще и упрямится.

И вот бы мне сейчас какой-нибудь стоп-кран, и чтобы сработал пять раз подряд. Но стоп-крана нет и меня уже не остановить. Стояк окаменел, здравый смысл отключился. И всё из-за неё. Нужно раз и навсегда покончить с этим чувством привязанности к ней. Как раньше — переспал с понравившейся девчушкой и остыл. И в этот раз должно сработать. Вот сейчас трахну её и успокоюсь.

Пока снимал с себя одежду, подходя к девушке, она поднялась с кресла и выставила руку вперёд, пытаясь остановить мой порыв схватить её в охапку.

— Стой, Зайцев! — испуганно шепчет она.

Но эти её слабые попытки сопротивления не остановят меня, и я таки набрасываюсь на неё, сгребая в объятия. Целую настойчиво, горячо, вкладывая в поцелуй всю ярость и страсть. В вихре бриллиантовой пыли она взмахивает пару раз руками, пытаясь, видимо, улететь… или что? Непонятно. Потом чувствую, забросила руки мне на плечи. Я тискаю её стройное тело, губами исследую её губы, стону или рычу — уже не разобрать.

— Я убью тебя, Зайцев! — шепчет она, улучив момент, когда я отрываюсь от неё, чтобы начать раздевать.

— Ты сказала «люблю», Волкова? — сдирая с неё какое-то серое невзрачное платье-балахон, бармалейски улыбаюсь я, порыкивая.

— «Убью», сказала! — скрипит она зубами, хватая мои руки, пытаясь меня остановить.

— «Люблю» мне нравится больше, — сообщаю я, продвигая её к спальному месту номера, а сам думаю: «Она легко может остановить мое сердце, но не делает этого. Сопротивляется, как бы для вида. Значит — моя!»

Отбрасываю в сторону снятые с Волковой чуть надорванные тряпки и бережно опускаю её на узкую койку, потом наваливаюсь сверху и возобновляю целовательный процесс. На ней всё ещё какая-то старомодная комбинашка, которую я сейчас задираю, продвигая тряпицу к её шее, не прекращая поцелуй. Теперь она то бьёт меня кулачками по спине, то, вжимаясь в меня и выгибаясь, гладит избитые ею части моего тела.

Я же продолжаю поцелуи, которые уже проложили дорожку на её щеках, шее, в ложбинке ключицы и переходят к пухленьким холмикам груди. Теряю чувство реальности, ощущая волны наслаждения от прикосновений к ней.

Оба дышим порывисто, оба то и дело тискаем друг друга, вжимаемся телами, между которыми танцует бриллиантовая пыль.

— Не надо, — неуверенно шепчет Алёна.

А сама притягивает мои бёдра к себе, гладит мою спину, выгибается, подставляя моим поцелуям своё тело.

— Не бойся, он не покрывается металлическими пластинами — слухи врут, — шепчу я ей, одной рукой снимая свои фашистские подштанники. — Вот, смотри.

Чуть приподнимаюсь над девушкой, чтобы дать ей возможность увидеть мой стояк.

— Там кожа нежная и мягкая, — объясняю я, наблюдая её округлившиеся глаза, направленные в предмет обсуждения.

Секунда, другая, и… она зажмуривается, а я начинаю своё наглое вторжение в её тело, не забывая при этом зацеловывать все доступные мне в этот момент её эрогенные зоны. Она очень узкая и мне приходится сдерживать себя, чтобы не причинить ей боль. Аккуратно, не торопясь, проникаю всё глубже. Мои движения постепенно принимают ритмичный характер, а когда толкаюсь резче, слышу её всхлип и… мля… и понимаю — я первый, кто проник в неё.

Она упирается руками в мои бёдра, пытаясь остановить. Я послушно замираю и шепчу:

— Сними боль.

Не открывая глаз, она рукой проводит свой поток к области нашего слияния, а я жду. Когда её рука возвращается на мою спину, не торопясь, снова наращиваю темп толкательно-колебытельных движений тела. Мне уже хорошо, мне уже очень охренительно. Но что с Волковой? Она затаила дыхание и напряглась вся. Нет, так не пойдёт.

— Тебе больно? — остановившись, спрашиваю я. Она мотает головой, мол «нет». — Расслабься, девочка моя, дыши. Вдо-ох, вы-ы-дох, вот так, хорошо…

До меня доходит-таки, что веду себя, как маньяк с ней. Надо быть нежнее и ласковей. А ведь мне очень хочется, чтобы ей понравилось. Снова целую, потискиваю её и поглаживаю, вкладывая в свои ласки столько нежности, сколько вообще возможно. Чувствую, что расслабилась и не сопротивляется моим проникновениям.

Постепенно где-то внутри меня зарождается сладкая мучительная, и в то же время невероятно приятная волна, которая распространяет во все клетки моего тела томительное блаженство. Алёна, кажется, чувствует то же. Я продолжаю двигаться, уже всматриваясь в её лицо, ловя каждый её глубокий вдох и тихий стон на выдохе. Ей хорошо, ей приятно. И от этой мысли мне основательно сносит крышу, а чувство глубокой нежности, смешавшееся с волной телесного наслаждения вот-вот уже взорвёт это восхитительное мгновение глубоким упоительным оргазмом.

Ещё минута и её глаза распахиваются в недоумении, кулачки начинают свой стукательный забег по моему телу, а внутри её своим членом я чувствую горячую пульсацию. Да, милая, да. Это так и происходит, да, так приятно и волшебно… Ещё минута, и её тело подо мной уже содрогается в сладких спазмах наивысшего наслаждения, а с губ её срываются удивлённые вскрики:

— Зайцев, ты… Зай… ты… ты…

И я проваливаюсь вслед за ней в омут незабываемых и неповторимых ощущений, так же кричу, и рычу, и стону, и ещё хрен знает что я там хриплю, не в силах сдержаться. Толчок, ещё один, и моя горячая струя, высвобождаясь, врывается в неё…

Обессиленно склоняю голову и упираюсь в подушку лбом, рядом с разметавшимися по ней светлыми кудряшками. Несколько минут мы оба не в состоянии шевелиться. Только возбуждённое дыхание, только невозможное и до безобразия нежное ощущение во всём теле…

«Я её люблю…» — откуда-то из глубины меня всплывает мысль. Я ошеломлённо дёргаюсь, осознав то, о чём сейчас подумал. Поднимаю голову и встречаю её шокированный взгляд.

— Зайцев, ты фашист, поганый… — шепчет она осуждающе, но как-то очень нежно.

— Я тоже тебя люблю, Волкова, — отвечаю я с довольной улыбкой Чеширского кота.

Лёгкий стук в дверь нарушает нашу идиллию. На секунду я думаю: «Пошли все нахрен!» А потом до меня доходит — я же на работе! А там, за дверью Вайт. Вот мля-я-я-я…

Подрываюсь на ровные ноги, впопыхах ища свою одежду. На ходу натягиваю брюки, подскакивая на одной ноге, потому как вторую пытаюсь всунуть в штанину, продвигаясь к двери.

— Кто там? — спрашиваю по-немецки.

— Вайт, — слышу тихий ответ.