Скованные одной цепью
Шрифт:
«Павел с группой рядом. Сейчас с ними свяжусь. Что ты затеяла?»
«Лёш, когда увидите голубое свечение, пусть маги вплетут свои ленты в него. Скажи им. Мне нужно их подкрепление».
«Понял».
Он тут же переходит на связь по рации.
— Алёна, что ты задумала? — спрашивает Клад.
— Будем глушить всех разом, — отвечаю я.
— Не делай этого… — шепчет он. — Ты иссушишь свой источник. Однажды я уже так догеройствовался, аж до осушения… не делай этого…
Я киваю ему, мол «да, ты прав, я сильно рискую», а потом, улыбнувшись, подмигиваю, типа «не боИсь, прорвёмся!»
— Держи сковородку, — вслух советую я ему.
Жду ответа от Зайцева. А он лишь переговаривается с сослуживцами, а для меня ни слова.
Где-то краем сознания понимаю, что повстанцы уже бегут по лестнице к нам, чтобы обстрелять нас со спины. А наш дракон, хоть и монстр, но их атаки он не переживёт. Поэтому решаю больше не ждать. Помогут мне Павел с ребятами или нет, а я уже начну, пожалуй.
Поднимаю свой синий кристалл на вытянутую руку и вплетаю все ленты своего потока в него, заставляя сияние с максимальной насыщенностью разлиться вокруг.
Чувствую, как сила моя постепенно уходит, но держу кристалл, не позволяя ему гаснуть. Топот сапог где-то сзади нас и рычание Тимара оповещают о приближении противника. Но есть надежда на то, что сила моего взаимодействия с камнем достаточна для погашения рубиновых кристаллов в радиусе хотя бы пятидесяти метров.
Когда ожидаемых свистящих выстрелов, направленных в Тимара и в наши спины, не происходит, понимаю — удалось.
Удалось… Но какой ценой?
Глаза постепенно заволакивает чёрная пелена и мысли путаются, а стук сердца уже ощущается болезненной пульсацией где-то в висках… Но я улыбаюсь, проваливаясь во тьму.
Глава 28
Алексей
12 июня 2119 (21:05)
— Я сказал, не отдам! — уже серьёзно злюсь я. — Она останется здесь, со мной… Мне плевать! Папа, я всё сказал и ты меня услышал.
Жму на телефоне «отбой» и возвращаюсь в спальню. На моей широкой мягкой кровати спит Алёна. Подхожу, проверяю пульс. Сердце бьётся размеренно и спокойно, на щеках уже румянец появляется, реснички слегка подёргиваются.
Сажусь рядом с ней на краешек кровати. Легонько прикасаюсь к щеке моей блондинистой упрямицы. Тёплая. Значит ей уже лучше.
— Всё будет хорошо, сладкая моя… — тихо шепчу, осторожно беря её тонкое запястье, из которого торчит игла-катетер капельницы. — Я тебя никому не отдам.
Лёгкое шебуршание под одеялом, которым укрыта Алёна, и из-под него высовывается нос Васьки.
— Не отдадим её никому, правда, Василий? — обращаюсь я к нему.
Он пыхтит одобрительно и вопросительно смотрит на меня.
— Она поправится и всё будет хорошо, — уверяю я и его и себя. — Упрямица, ну почему не дождалась подкрепления от Павла?
Я тяжело вздыхаю, понимая, что вернуть уже ничего нельзя и невозможно исправить то, что случилось.
Она активировала кристалл, когда поняла, что нужно обезвредить сразу всё оружие группировки, но начала слишком рано, не дождалась, пока маги вольются в её поток. Они влились, но к тому времени она была уже истощена и потеряла сознание. А ребята закончили то, что начала она и кристалл сиял ещё несколько минут. Вскоре, поняв, что их оружие стало бесполезной железкой, армия повстанцев сдалась. В рукопашную они сражаться не стали, понимая, что это самоубийство. Ведь к тому времени, как раз подоспели вертолёты Служб Безопасности Техроса и Магроса, из недр которых к нам на подмогу вывалило не меньше трёх сотен обученных и вооружённых до зубов спецназовцев, как технарей, так и магов.
Повстанцы, хмуро косясь на победителей, выходили из здания без попытки сопротивления. А я, не обращая внимания на боль в плече, рванул искать Алёну. Меня задело таки лучом и он с лёгкостью расплавил мои доспехи, которые впились металлическими пластинами в моё тело. Но я не ощущал боли. Я искал её, я звал её, а она не отзывалась.
— Алёшка! — орал я, взбегая по хрустальным ступеням.
Лишь гулкое эхо кричало мне в ответ, будто насмехаясь: «Алёшка…Алёшка…»
Я не знал, куда бежать и где искать её, когда услышал рёв ящера. Тогда я понял, она где-то там, рядом с ним, ведь она его приручила. Взбежав на четвёртый этаж, увидел монстра и понёсся к нему. Он загораживал весь проход и злобно бросался на меня.
— Алёшка! — орал я, когда стальные челюсти лязгали в сантиметре от моего лица.
— Тимар! Это свой, не трогай его! — голос Клада заставил рептилию присмиреть и посторониться, давая мне проход на балкон.
— Она жива?! — закричал я, когда увидел Клавдия, сидевшего на полу, на руках которого безжизненно лежала моя Волкова.
— Жива, — мрачно ответил Клад, — только, кажется, магию потеряла…
Дальнейшие события помню урывками, потому что всем своим сознанием пытался пробиться в сознание её. Мысленно звал, кричал, ругался, грозился, объяснялся ей в любви, а в это время держал её на руках и мы летели в госпиталь в столицу Магроса.
Снова мысленно звал, кричал, ругался, грозился, объяснялся ей в любви, а в это время лучшие доктора осматривали её, а потом вынесли диагноз: здорова, в коматозном сне, поток истощён.
Опять мысленно звал, кричал, ругался, грозился, объяснялся ей в любви, когда привёз её в свою квартиру и уложил здесь, на кровать в спальне.
Теперь каждые 12 часов ставлю капельницу и сижу здесь с ней рядом. Уже не кричу, не ругаюсь, не грожусь, только шепчу, что люблю, что мне нет жизни без неё, что если она не выживет, я умру вместе с ней…
Она спит, а я не знаю, как её разбудить.
Отец приезжал, привозил доктора для меня. Тот извлёк оплавленные пластины моих доспехов из плеча, уколол антибиотики и наложил повязки. Теперь медсестра из госпиталя МТСБ приезжает и меняет их.
Сегодня получил четыре сообщения, что должен вернуть гражданку Волкову в госпиталь Службы Безопасности Магроса. Четыре раза ответил: «Нет. Ни за что!»
Отец звонил, просил «не дурить».
Я его чуть не послал. Он же понимает, что запрут они Алёну в своём секретном учреждении и я больше её никогда не увижу. А реально ведь не помогут ей. Помочь ей могу только я. Я с ней связан душой, телом, магией, мыслями…
Обнимал её, целовал безжизненные губы, но… она спит, не отвечает…
Как разбудить тебя, моя маленькая девочка?
Грохот и скрежет когтей на балконе вырывает меня из невесёлых мыслей. Рычание ящера, пронзительный визг соседской барышни и грозный голос её супруга, сопровождаемый грохотом чего-то тяжёлого в стену:
— Убери нахрен этого монстра!!! Я буду жаловаться! Полицию вызову!
Да, вот она моя зубастая действительность. Я тяжко вздыхаю.
Ящер считает, что он питомец Алёны, и сколько я ни просил его оставаться в Райских Садах Техномагического Института Зоологии, он всё равно прилетает и, взгромоздя свой толстый зад на мой балкон, шкребётся в окно спальни, в надежде, что она выйдет к нему.