Чтение онлайн

– Позволь мне тебе помочь.

Прижимая Анну к себе еще крепче, Зафар углубил поцелуй и осторожно усадил ее на себя верхом. Сейчас он хотел лишь эту женщину, а все остальное отошло на второй план. Годы борьбы и изгнания, ясная цель…

Наверное, именно поэтому он и хотел Анну так сильно, что, лишь держа ее в руках, мог забыть обо всех бесконечных лишениях и трудностях…

Нежные пальчики легонько поглаживали его грудь, и Зафар вновь сосредоточился на пухлых губах.

– Посчитай, habibti.

– Что?

– Помнишь, как ты считала, когда учила меня танцевать? Меня это все время отвлекало от вальса.

– Как скажешь, - слегка приподнимаясь, улыбнулась Анна.

– Ты готова?

– Для тебя я всегда готова.

Осторожно направляя, Зафар усадил ее на себя.

– Раз, два, три, - прерывисто засчитала Анна, крепко впиваясь ногтями в его плечи.
– Раз, два…

– Как по-твоему, я достаточно умел, чтобы вести в этом танце?
– улыбнулся Зафар.

– Ты был прав, - тяжело дыша, выдохнула Анна.
– Меня действительно нужно раскультурить. Прямо сейчас.

Не заставляя себя упрашивать, Зафар зарычал и крепко ухватил ее за талию, резко поменял позицию так, что Анна снова оказалась снизу. Удерживая ее за бедра, он вонзался в нее в бешеном ритме. В его диких необузданных движениях не осталось ничего культурного и цивилизованного, одна лишь животная страсть и желание.

И именно это им сейчас и было нужно.

Им обоим.

Изгибаясь в его руках, Анна обхватила его бедра ногами, отвечая на каждый его выпад встречным движением, и совсем скоро они вместе дошли до предела, крепко сжимая друг друга в объятиях. Вокруг них по-прежнему лежала бескрайняя пустыня, но в эту секунду она отодвинулась куда-то далеко-далеко, уступая под натиском очищающих и перерождающих волн блаженства.

И не осталось ничего, кроме них самих.

Ничего, кроме Зафара. Ничего, кроме Анны.

Все еще сжимая ее в своих руках, он прислушивался к тяжелому дыханию и стуку женского сердца. Какая же она живая… Теплая и мягкая…

И если бы только не было всех прошлых лет, всей пролитой крови и ошибок, которые нельзя простить…

Но все это уже не важно.

Ничто не важно.

Кроме Анны.

Пахло серой.

Как и всегда, когда на земле разверзался его персональный ад. Выстрелы, дым, крики… И боль. Много-много боли.

Израненное лицо матери, напуганные глаза…

И глаза эти смотрели лишь на него одного. Скованный по рукам и ногам, Зафар с радостью поменялся бы с ней местами, но не мог даже по шевелиться. Его самого никто не бил и не истязал, но любые физические мучения стали бы сейчас облегчением. Что угодно, лишь бы не сидеть без движения и не смотреть, как зверски пытают родителей. И все из-за того, что он доверился Фатин…

Насквозь промокнув от пота, Зафар проснулся от собственного крика, схватив врага за горло. Потянувшись за ножом, он вдруг осознал, что полностью раздет, а ножа нет.

Ладно, это не так уж и важно. Сейчас он способен придушить врага и голыми руками.

Но стоило ему разглядеть в темноте светлые волосы, как он сразу же окончательно проснулся, понимая, где и с кем находится.

Проклятье, он все-таки заснул! Рядом с Анной.

– Анна.
– Стоило ему только разжать пальцы, как она сразу же отстранилась, а он не посмел к ней притронуться. У него больше нет права к ней прикасаться.
– Извини. Извини, я бы никогда специально не причинил тебе боли.

Она вся дрожала, и Зафар, не выдержав, отвел взгляд.

Он не хотел видеть выражение ее глаз, теперь, когда он наконец-то показал ей свою истинную натуру.

– Я знаю, - выдохнула она.

Набравшись смелости, Зафар потянулся за фонарем.

По ее щекам катились слезы, но она даже не пыталась их вытереть.

– Анна… Именно поэтому я всегда и сплю один. Именно поэтому…

– Что ты видишь?

– Нет.
– Он покачал головой.
– Не спрашивай, не старайся мне помочь.

– Но как ты можешь жить со всем этим ужасом и болью?
– Она попыталась к нему прикоснуться, но Зафар резко отпрянул.

– Потому что я сам во всем виноват и обязан до конца нести свою ношу.

– Расскажи мне.

– Нет. Я и так причинил тебе слишком много боли.

– Зафар, пожалуйста, позволь мне тебе помочь.

– Да ты и так уже почти все знаешь. Из-за того что я не думая рассказал все Фатин, родителей схватили. Но убили их не сразу, а долго истязали и мучили. Сперва мать, потом отца… Меня заковали в цепи и заставили смотреть, как лучший из людей ломается и превращается в жалкий обрубок плоти… Просто чтобы показать свою власть и силу. Но я не мог ни пошевелиться, ни закричать, и мне оставалось лишь плакать, сознавая, что все это происходит по моей вине. Понимаешь, я уже считал себя взрослым мужчиной, а оказалось, что я всего лишь ребенок, по собственной глупости растоптавший все лучшее, что было в моей жизни.
– Он судорожно сглотнул.
– Я молил о смерти, но меня они не убили. Я весь день лежал связанный рядом с кровавыми останками родителей, а утром меня нашел дядя. Наша армия все же поборола врагов, но для папы с мамой было уже слишком поздно. И когда дядя спросил, что случилось, я во всем признался. И он изгнал меня. Разумеется, не он возглавлял восстание, не тем он был человеком, но, увидев перед собой легкий путь к власти, он просто не смог удержаться. Он сказал, что обязательно пойдут слухи и мне лучше покинуть город. Он сказал, что я должен оставить дворец и что мне все равно никогда уже не стать королем. И я поверил и бежал, сколько было сил, пока не свалился от усталости и жажды. Но даже тогда мне не была дарована смерть.

– Тебя нашли бедуины.

– Верно. С этого и начался наш союз. Я быстро понял, что моя смерть облегчит страдания лишь мне самому, а из дяди никогда не получится хороший правитель. Для этого он не годился. Но он был взрослым мужчиной с армией за спиной, а я - всего лишь полуобезумевшим мальчишкой.

Затаив дыхание, Анна буквально видела, как перед ней разворачиваются события пятнадцатилетней давности.

– Зафар, - выдохнула она.
– Ты ни в чем не виноват.

– Ошибаешься.

– Нет, это ты ошибаешься. Просто представь. Если я сейчас доверюсь тебе, а ты предашь это доверие и воспользуешься им во вред, кто будет виноват?

– Анна…

– Если ребенок разбивает куклу, а его мать уходит, кто из них виноват?

– Не ты, Анна, точно не ты.

– Но сам ты виноват?

– Потому что разбил не куклу, а целое государство. Разбил свою собственную жизнь и жизнь родителей.

– Перестань! Перестань всегда и во всем винить себя самого!

– У меня нет выбора. Я должен четко сознавать свои ошибки, чтобы никогда их не повторять… Но перед тобой я устоять не смог и вновь повторил старую ошибку…

– Но у нас все иначе.

– Неужели? И почему же?

– Потому что я люблю тебя.

– Она тоже так говорила.

– Но я не она! Я отдала тебе не только тело, но и душу! Я отдала тебе всю себя целиком, потому что люблю.

– Нет, ты любишь меня таким, каким я, по-твоему, мог бы быть. Но ты ошибаешься.

– Ошибаюсь, что люблю тебя?

– Ошибаешься в своем представлении обо мне. Глубоко внутри я сломлен, и меня уже ничто не излечит.

– Но позволь мне хотя бы попробовать!