Чтение онлайн

— Декан Вильямс хочет видеть вас в своем кабинете, — сообщил маленький первокурсник.

— Завтра, — сказала Лори. — Я заскочу к нему завтра.

— Нет, сейчас, — забеспокоился первокурсник. — Он сказал: прямо сейчас, и побыстрее.

— Он так сказал?

— Прямо сейчас, бегом!

Лори легко было убедить, потому что в полной власти декана находились такие незначительные вещи, как зачеты и получение диплома. Она направилась к лифту в административном здании. Ей повезло: лифт оказался пустым.

Шестнадцатью этажами выше лифт выгрузил ее в холле напротив офиса декана. В дверях стоял, не отрывая глаз от лифта, миниатюрный старичок.

— Вам понадобилось чертовски много времени, — сказал декан, провожая ее в приемную. — Меня ни для кого нет, Маргарет, — заявил он секретарше, подтолкнув Лори в свой кабинет.

Боже, неслышно прошептала Лори. Сейчас потребует немедленно сдать зачеты. Я не смогу завершить обучение!

Декан указал ей на деревянный стул с узкой спинкой, известный среди студентов как «электрический стул».

— Молодая леди, — сказал он, роясь в кипе бумаг на столе. — Я снова проверил ваши данные.

Ну вот, испуганно думала Лори. Они решили не учитывать мои зачеты в Массачусетском университете!

— У меня был длинный разговор по телефону с доктором Мейсоном.

Декан, маленький тщедушный человечек, выжидающе постукивал по столу золотой ручкой.

Утопил, подумала Лори. Я не согласилась выйти за него замуж, и он меня утопил. Черт бы побрал этого человека!

— Доктор Мейсон — новый человек в городе, — продолжал декан. — Но в соответствии с его положением он автоматически является членом опекунского совета университета. — Он прочистил горло и еще пару раз стукнул по столу.

Лори расправила плечи и выпрямилась на стуле. Иду ко дну вместе с кораблем, сказала она себе. Я не позволю им увидеть, как мне это больно.

— И он говорит?.. — подсказала она.

— И доктор Мейсон рассказал мне о вашей деятельности в больнице и о том, как много времени и усилий вы вкладываете в эту работу. Что я и проверил. Я подсчитал, что вы заработали на двенадцать зачетов больше, чем было засчитано раньше.

Глубокий вздох вырвался из груди Лори.

— На двенадцать больше? — машинально повторила она, думая, что декан, наверное, ошибся.

— На двенадцать больше, — подтвердил декан. — То есть на шесть зачетов больше, чем необходимо для завершения учебы.

Он начал собирать бумаги со стола и засунул их опять в папку.

— И что же? — прошептала Лори, затаив дыхание.

Декан взял большую резиновую печать, окунул ее в чернила и хлопнул ею по обложке папки.

— Таким образом, мисс Майклсон, я объявляю, что с этого момента вы являетесь выпускницей университета Грандела, прошедшей полный курс обучения. Идите домой и расскажите вашей матери.

— Рассказать матери?..

Декан улыбнулся, что с ним случалось лишь изредка, по большим праздникам.

— Ваша мать и я были неравнодушны друг к другу на пятом курсе. А теперь вон отсюда, Лори Майклсон. Идите и празднуйте.

«Идите домой и расскажите вашей матери». Лори хмыкнула, умудрившись вывести свою старую машину с запрещенного для стоянки места, прежде чем полиция университетского городка оштрафовала ее. «Идите домой и расскажите вашей матери». Что?

Что я окончила университет. Бакалавр искусств. Она шла к своей мечте в течение десяти лет, пронесла ее через два университета и теперь, когда корабль прибыл в порт, не знала, что с этим делать. Кому нужна тридцатидвухлетняя женщина со степенью бакалавра театрального искусства?

Она была так захвачена своими проблемами, что проехала знак «стоп» на Эрвин-стрит, и, конечно, там притаилась, ожидая именно ее, полицейская машина. Полицейский был настоящим садистом. Он выскочил из укрытия и вклинился в ряд вплотную за ее машиной, одновременно включив сигнальные огни и сирену.

Лори, глубоко погруженная в мечты, чуть не вылетела из автомобиля. Она нажала на тормоз, вложив в это больше энтузиазма, чем здравого смысла. «Форд» полицейского, который был слишком близко, чтобы вовремя отреагировать, врезался в задний бампер ее древнего «понтиака». Капот его новенькой машины смялся, и Лори прибыла домой со степенью бакалавра и тремя штрафными квитанциями за нарушение правил вождения.

Нарушение было серьезное, но спорное. Закон штата гласил, что, когда два автомобиля сталкиваются, ответственным является тот, который был сзади и должен был соблюдать дистанцию. Даже если это полицейская машина? — усомнилась Лори. А ее автомобиль двигался только потому, что его толкнули. Как это будет воспринято в суде?

Через несколько недель, придя домой после работы, Лори обнаружила, что ее матери нет в гостиной, где она обычно находилась со стаканом в руке и довольной улыбкой. Озадаченная, Лори отправилась на поиски. Мейбл Майклсон сидела, ссутулившись, за туалетным столиком в своей спальне. Слезы медленно скатывались по усталому лицу.

— В чем дело, мама?

Мать выпрямилась. В руке она держала несколько глянцевых конвертов, которые ежемесячно рассылают банки. Она протянула их дочери.

— Я такая дура! — выговорила она сквозь слезы.

Лори нежно потрепала ее по плечу.

— Ладно, такой уж день у нас выдался сегодня, дорогая. В чем дело?

— Мне просто необходимо было это персиковое платье из шифона. Просто необходимо, Лори, доченька.

— Все мы время от времени срываемся, — ответила Лори. — Дай мне посмотреть на этот хлам.

Верхний конверт был надорван. Внутри находилось одно из кратких предупреждений, которые рассылают банки по поводу просроченных платежей. Десятимесячной давности. Платеж по закладной. Лори с матерью давно договорились, что мать будет вносить платежи по закладной из страховки отца, а Лори — оплачивать все остальное за счет ее подработок то там, то здесь, насколько это в ее силах.

— Ты пропустила платеж, дорогая. Это не такое уж преступление, — ласково сказала Лори, вскрывая второй конверт. Это тоже было предупреждение. — Ты пропустила два платежа, — сказала она, прочитав. Слезы снова хлынули из глаз матери.

Третий конверт не был вскрыт.

— Мама! Ты не читала остальные?

— Я думала: если не буду их читать, банк про них забудет, — рыдала мать. — Но они не забыли.

— Нет, — вздохнула Лори. — С банками это не срабатывает.

Она потянулась за очередным конвертом. На нем стояла большая красная печать «Последнее предупреждение».

— Ты не платила десять месяцев, мама?

— Но я же не знала. Я думала… Это письмо пришло два месяца назад, и с тех пор больше ничего не присылали.