Чтение онлайн

В рядах четырех сидящих напротив послушников наметилось волнение: по имени-отчеству к своим «угрозкам» полковник обращался крайне редко и означало это всегда только одно: их высочество серчают. Трусс знал за собой «кляксу» — Валентина в приемной успела шепнуть, что полковник накануне ждал его в кабинете до часу ночи, — но рассчитывал выкрутиться.

— Вчера вечером, Юрий Николаевич.

— Никогда не знал, что шестнадцать ноль пять — глубокий вечер.

— Самолет опоздал, Юрий…

— На сколько?

— На сколько опоздал? — доли секунды Труссу хватило, чтобы оценить скоробогатовскую осведомленность. Выгоднее было признаться. Он так и поступил. — Минут на сорок.

Полковник бросил на него короткий взгляд, сказал примирительно:

— В следующий раз обойдемся без клякс, договорились?

— Так точно, Юрий Николаевич.

— Ну слушаю.

— Заботкин Николай Семенович живет в Париже девять лет — с 1999 года, снимает апартаменты на рю Ройяль, продает и покупает все, приоритеты отсутствуют.

— И все-таки?

— Картины, иконы, золото, оружие, черную икру, камни. В 95-м продал девять списанных реактивных самолетов, в 2006-м — танк.

— Где побирается-то?

— В основном в России.

— А не в основном?

— Не установлено.

— Ну девять-то самолетов..?

— ТУ-104. Владивосток, Хабаровск, Петропавловск-Камчатский.

— Понятно. — Скоробогатов записал что-то на листе бумаги. — Дальше.

— Встреча проходила в кафе гостиницы «Кастильон». Вот неполная запись беседы. — Он протянул полковнику миниатюрную магнитофонную кассетку.

— Как понимать «неполная»?

— Официанту не сразу удалось наладить прослушку.

Полковник открыл ящик стола, достал «спичечный коробок», сунул в него кассету. Слышимость была не стопроцентная, но достаточная, чтобы разобрать слова.

«— Будем кривляться? У меня самолет завтра утром.

— Как самолет? Какой самолет? Завтра? Почему? Аркаша, ты говорил — неделю. Что случилось? Аркаша? Аркадий, что случилось?

— Игоря убили.

— Кто? Кто?

— Какая теперь разница? Я тебя предупреждал — Игорь не годится, он на игле.

— Кто, я спрашиваю?!

— Ты его не знаешь».

Собеседники долго молчали, прослушивалась лишь отдаленная иностранная речь, иногда прерываемая всполохами женского смеха. Наконец беседа возобновилась.

«— Когда?

— Вчера.

— Что известно?

— Пока ничего.

— Это плохо.

— Да уж чего хорошего.

— Предмет где? Где предмет?! У тебя?

— Нет.

— Как нет? А у кого? Почему ты молчишь? У кого?!

— Не ори, идиот! Ты думаешь, я зачем прилетел? Любоваться красотами твоего сраного Парижа? Бывшая запросила за вторую триста пятьдесят. Вот остаток. Я вышел из игры.

— Убери карту. Убери, говорю! Наложил в штанишки? Мне твой остаток по хрен. Ты знаешь сколько на кону? Пол-апельсина! У него пятьдесят два капитал, для него это сопли — пятьсот лимонов. На, убери поглубже, девочкам своим конфетки купишь… Тебе что здесь надо, маленький, — он обратился к кому-то по-французски, — что, плохо слышно? Извини, мы будем говорить погромче. На, не шарь сдачу и вали отсюда. Пойдем, Аркаша, этот француз сильно на твоего соотечественника смахивает, не находишь?»

Фонограмма заскрежетала отодвигаемыми стульями.

Скоробогатов перекрутил запись на начало, прослушал еще раз. Обратился к Труссу.

— Вам все понятно?

— Вроде.

— Мне нет. Апельсин — это что? Миллиард, что ли?

— Наверное.

— Первый раз слышу, — признался полковник.

— Некоторые его еще просто «фруктом» называют, — подал голос Ярослав Яшин, — сам слышал, один у другого спрашивает: «Как думаешь, у него сколько фруктов в саду?» А тот отвечает: «Вряд ли, я думаю, там дело лимонами ограничивается».

— Хороший диалог. Так, к «бывшим», надо понимать, могут относиться Клавдия Каликина, Валерия Твеленева и еще с десяток не менее милых барышень, так? — за подтверждением он повернулся к Мерину. Тот очень серьезно отчеканил:

— Я тоже так думаю, товарищ полковник.

Скоробогатов нахмурил брови.

— Это хорошо, что мы одинаково думаем. Это вдохновляет. Тогда пойдем дальше: Какц мне доложил ситуацию со скрипкой — прелюбопытная ситуация. Теперь нам предстоит не только найти украденное сокровище, но и выяснить, как оно появилось у старого композитора и действительно ли он так состарился, что не может отличить зерно от плевел. Значит, «бывшая» взялась найти мастера подделки за триста пятьдесят тысяч долларов, а состояние заказчика приравнивается к пятидесяти двум миллиардам, из которых половину одного из них он решил презентовать за нашего итальянца, и у него останется всего пятьдесят один с половиной апельсин. Ну что — жить можно? Любопытный заказчик. Такие водятся разве что в Арабских Эмиратах. Все эти предположения, конечно, имеют право на существование, если поверить товарищу Заботкину-младшему. Как вы думаете? — он опять обратил вопрос Мерину.

На этот раз Сева промолчал, за него ответил Трусс.

— Он тоже так думает, товарищ полковник.

Мерин покраснел, Яшин заиграл желваками, Трусс держал серьез. Скоробогатов продолжил после паузы:

— Хорошо. Теперь, Анатолий Борисович, меня интересуют такие подробности: первое — круг парижского общения Заботкина-младшего; второе — когда он последний раз был в России, круг отечественного знакомства; третье — какие регионы им освоены? Вы три города назвали, а камни, золото, икру черную, наконец, иконы — все те же Владивосток с Хабаровском? Слушаю вас.

— Юрий Николаевич, я сутки всего был в Париже…

— Не пойму, зачем лететь в Париж, когда надо прошустрить Петропавловск-Камчатский? Если не ошибаюсь — это разные направления.

— Но… Юрий Николаевич… Я не понимаю…

— Анатолий Борисович, — полковник перешел на примирительный тон, — простачок из вас никудышный: все вы прекрасно понимаете — и на Камчатке, и в том же Хабаровске у нас опытные сотрудники, пообщайтесь с ними, поговорите о погоде, о женщинах, о чем хотите. Сутки на все про все. В среду в это же время жду подробного доклада по вашему направлению. Что-нибудь не ясно?

— Ясно, Юрий Николаевич.

— Ну вот видите, как хорошо. Теперь я вас слушаю, Ярослав Ягударович.

Яшин подпрыгнул на стуле, намного переплюнув Мерина в интенсивности лицевого побагровения: он даже предположить не мог, что начальнику известно его непростое отчество.

— Юрий Николаевич, в университете на Моховой о Каликине Игоре Николаевиче все отзываются очень хорошо…

— «Все» — это кто?

— Кого я опросил…

— Так и говорите. А то можно подумать, что вы себя перегрузили работой. Скольких человек вы опросили?