Чтение онлайн

Он отошел подальше от лестницы и негромко позвал: «Надежда Антоновна». Никто не отозвался, но наверху послышались шаги. Он позвал еще раз: «Надежда Антоновна, это Мерин из МУРа, я вам звонил полчаса назад». Ответа не последовало, но шаги прекратились.

От графолога он вышел в 10.40 и сразу же позвонил в Переделкино.

Ему долго не отвечали. Наконец трубку сняла сама Надежда Антоновна Заботкина.

Она плохо себя чувствовала, была совершенно разбита, не готова ни к каким беседам: «Нет, нет, пожалуйста, не сегодня, сегодня никак — сердце, знаете ли».

Сева долго ее увещевал, настаивал, приводил убедительные, как ему казалось, доводы. «Нет!»

Пришлось пуститься на хитрость.

— Надежда Антоновна, у меня к вам дело, которое может пролить свет на вашу коллекцию японских божков.

Пауза грозила вечностью, так что Мерину пришлось прервать ее.

— Надежда Антоновна…

— Я слышу. Вы… Вы нашли их?

— Нет еще, но есть надежда…

— Приезжайте.

Скоробогатов выслушал план его действий, дал добро, и он помчался на дачу Твеленевых.

А теперь выходило, что в доме никого нет, кроме этой вертихвостки и верного оруженосца Ху. Непонятно.

Он вышел в сад. Обошел дом вокруг. Со стороны, противоположной главному, был еще один вход, но дверь туда оказалась запертой. Попытался заглянуть во все окна. Никого. Но ведь кто-то же ходил наверху.

Дачный поселок тем временем жил своей «любопытной» жизнью: около твеленевского забора толпились несколько участников Великой Октябрьской революции. Некоторые из них производили впечатление людей, готовых на штурм калитки. Мерин вышел на улицу.

— Вы кто? — обратились к нему сразу несколько человек.

Сева вытащил удостоверение, отчитался.

— Это вы на днях затеяли здесь драку?

— Нет, я ее не затевал. Но участвовал.

— Зачем?

За него ответила интеллигентного вида старушка.

— Он как раз хотел разнять, Алексей Павлович, помочь нашему Антону…

— А вы помолчите, вы свое уже сказали — варенье, варенье. Хватит уже, — в повышенном тоне отреагировал тот.

— Почему вы так кричите, она все-таки женщина, — вступилась за подругу розовощекая кудрявая «девушка».

— И что? И какая разница?

— Напомнить какая?

— Вы меня не оскорбляйте!

Чтобы не дать разгореться февральским событиям, Мерин постарался перехватить инициативу.

— Вот созвонился с Надеждой Антоновной, договорились о встрече, а ее вроде и дома нет.

— Так уехала она.

— Как уехала?

— Только что. «Волга» приехала, и она уехала.

— И дома никого?

— Почему никого? Тошка дома. Из школы пришла недавно. Почему-то рано сегодня. Да вы ее еще на руках держали. И эта, как ее… напротив живет с той стороны… как ее?..

— Лерик. — Подсказал Алексей Павлович.

— Во-во, Лерик, Лерик. Мать Антона.

— Да какая она ему мать? Так, вроде…

Мерин вдруг приобнял интеллигентную старушку, обратился ко всей компании.

— А вот я вам сейчас тест предложу на наблюдательность. Ну-ка, интересно, кто у вас самый наблюдательный? Какого цвета была «Волга»? А?

— Темная, черная, грязная, синяя, — заголосили, перебивая друг друга, революционеры.

— Ну а номер? А? Номерной знак кто запомнил? А? Что, неужели никто? Да быть этого не может.

По сконфуженным лицам переделкинцев пробежала тревога.

— А что, разве разбой какой?

Мерин захохотал, поспешил успокоить взволнованных стариков.

— Да какой там разбой, господь с вами, я даже фамилию шофера знаю — это друг семьи. А номер вот какой: А-082-ВР, — он назвал первые слетевшие с языка цифры.

— Точно. 082. Я и хотел сказать: 082. — Алексей Павлович выглядел расстроенным.

Мерин вернулся в дом, предпринял еще одну попытку подняться на второй этаж. На этот раз Ху выразил недовольство вслух — не выходя из своего угла, он негромко зарычал, что могло означать только одно: «Я же тебе сказал — туда нельзя. Зачем настаивать?»

Настаивать действительно было глупо: размеры собаки не оставляли сомнений, на чьей стороне будет виктория в случае меринского неповиновения.

Он достал мобильный телефон, набрал московский номер. Трубка отозвалась глухим трезвым голосом Марата Антоновича: «Вас слушают».

— Марат Антонович, здравствуйте, вас беспокоит Мерин, мне очень нужно вас повидать…

— Кто, вы говорите, меня беспокоит?

— Мерин, Сева… Всеволод Мерин, я вчера был у вас, следователь, я занимаюсь кражей…

— А-а-а-а, здравствуйте, мой юный друг, — радость Твеленева была неподдельной, — куда же вы пропали? Жду-с, жду-с и с нетерпением. У вас деньги есть?

Денег на «Корвуазье» у Севы не было.

— Есть, есть, что-нибудь придумаем…

— Ничего не надо думать: ноль семь завода «Кристалл», это лучше всяких «Абсолютов»: водка — русское изобретение, а не шведов порхатых и уж никак не финнов. Нам есть чем гордиться! Ноль семь и больше ничего — вы, я помню, на работе ни-ни, правильно?

— Правильно.

— Это правильно, — он весело рассмеялся, — я, когда работал, тоже себе не позволял. Но это было давно. А не на работе, если не секрет?

— Не секрет: как все.

— Ну-у-у, все по-разному. Ладно, жду-с, не задерживайтесь.

Он повесил трубку.

Но не задержаться Севе не удалось: Тошка, подкравшись неслышно, как учат в лучших разведшколах мира, обхватила его сзади за плечи.

— Кто это тут…

Мерин развернул корпус так, что она, завопив благим матом, отлетела метра на четыре. Он подошел, помог подняться.

— Антонина, никогда больше этого не делайте: я ведь мог вас ударить.

— Ударить? Женщину?!

— Вы меня напугали.

— Нервный какой. — Она поправила на себе одежду. — Просите прощения.

— Простите.

— Не так. Обнимите и поцелуйте. Ну!

— Антонина…

— И не называйте меня Антониной! Ну, я жду. — И, поскольку Мерин не двигался с места, повелела: — Уходите.

— Анто… Тоня… — залепетал следователь.

— Тоша! — приказным тоном заявила девушка.

— Тошечка, — Мерин с разбегу плюхнулся в воду.