Чтение онлайн

— Может, ее к нам вызвать? Изнасиловать. В смысле — допросить.

— Против нее нет ничего — молчать будет. А у вас что?

— Ну а у меня с Заботкиными, вроде не стыдно рассказать: круг парижского общения младшенького — одни русские, вернее, русскоязычные, там из всех бывших наших намешано, большинство нелегалы, бери голыми руками; последний раз в России был в 99-м, с тех пор ни ногой — есть чего опасаться; но самое интересное — отечественные связи: при Советах был в тесной связке с Модестом Тыно…

— Тыно? — изумился Яшин.

— Да, да, тем самым. Регионы схвачены периферийные, но жирные: Урал, Сибирь-матушка, Якутия, Украиной не брезгует, одним словом, не наш клиент: или на кого-то из СБ работает, или из наших кого прикрывает. А вот братец его — сошка помельче, этот и нас может заинтересовать: какие-то дела с младшеньким своим задумал — в Парижи зачастил. Ну, пленочку-то с их диалогом мы помним, предположения строить можно: итальянку страдиварную умыкнули, фуфлом подменили, пока вроде еще не вывезли, но тужатся — это очевидно, а вот какую следующую ролишку в этой комеди Аркашка-Несчастливцев получил, еще выяснять и выяснять. Он всю жизнь любительской глиптикой прикрывался. — Анатолий Борисович достал пачку сигарет, закурил, спросил укоризненно: — Почему не интересуетесь, что это за зверь такой — глиптика?

Яшин пожал плечами.

— Так это в средней школе в начальных классах проходят, только двоечники и не знают: резьба по драгоценным и полудрагоценным камням. В самых начальных классах.

— Ну то-то же. — Трусс выглядел уязвленным. — Так он из этого предмета начальной школы «крышу» себе смастерил, а на самом деле всю жизнь картишками пробавлялся по-крупному — преферанс, деберц, покер, гастролер, своих «катал» прикармливал, по всему Союзу гулял, а тут, видно, не пошла карта, к родственнику за подмогой ломанул. Ну это-то дело терпит, вернется в пенаты — мы его, голубка, булавочкой в гербарий определим, а вот я намедни твоего подопечного допросил, Твеленева Антона — крепкий орешек, неспелый еще, а удар держит — любой матерый зэк позавидует. Ни с одной стороны, вроде, не замаран, чист, как только что из баньки, покойника спокойней, но вот тут-то моча в голову мне и ударила: интуиция твоя, Севка, сраная меня чуть на тот свет не отправила: ни одной зацепки, ни единого фактика, ничего, а я чувствую твоим мудацким чутьем, что рыло у юноши в говне. Вот прямо твоим чутьем так и чувствую и все тут, ничего не могу с собой поделать, заразная болезнь оказалась эта твоя гребаная интуиция.

Мерин снисходительно ухмыльнулся, сказал, как по плечу погладил:

— А вот как раз в этом случае, мне кажется, вы ошибаетесь: нет там ничего, просто спеси больше, чем гонору, а гонору — чем спеси.

Трусс удивленно вскинул брови:

— Ишь ты, ну-ка повтори, я запишу для потомков. — И полез в карман за авторучкой.

— Может быть, я и ошибаюсь, Скорый тоже считает, что там не все чисто…

— Смотри, Яш, какая скромность нечеловеческая: он ошибается! — Анатолий Борисович в знак возмущения всплеснул руками. — Да не родился еще тот, кто бы его переинтуичил и не родится никогда, я прав, скажи, а он — ошибаюсь, видите ли! Прямо в краску нас с Ярославом вогнал, честное слово. Звони, Яш, немедленно, пусть выпускают этого агнца божьего и транспорт пусть предоставят, суки. — Он протянул Ярославу свой мобильник.

Тот, не набирая цифр заговорил в трубку:

— Отдел предварительных расследований? Яшин говорит, Ярослав Ягударович. Вы какого рожна там у себя невиновных обижаете? Ну то-то же, отпустить и немедленно! — Он вернул Труссу телефон, обратился к Мерину: — Уже выпускают.

Сказано это было настолько серьезно, что Сева расхохотался: все-таки театр в лице Яшина потерял очень много.

— Ладно, спасибо и на этом, может, правда выпустят, он на свободе полезнее будет. Скажите, а от Заботкиных в котором часу позвонили?

— В семь без чего-то, там девчушка — Тошка, да? — очень славная, сказала — ты ей телефон нашей конторы дал, натерпелась страху всю ночь, бедняжка. Назвала свой адрес, мы приехали через час примерно, что-то около девяти без чего-то — Минка в оба конца стоит, по встречной не проедешь, а там у соседнего дома, напротив, уже местная милиция и газетчиков с полсотни, мне показалось, не меньше, и Тошка эта крутится: «Пойдемте, — говорит, — туда, там важнее, там убийство, а у меня только кража, но мне звонили два раза, — говорит, — и тоже хотели убить». По дороге она мне назвала номер мобильника звонившего, я первым делом конечно же попытался узнать, на кого зарегистрирован телефон. И можете себе представить? Не поверите! — Как всякий хороший артист перед важной репликой Яшин выдержал натягивающую до предела нервы слушателя паузу. — На Каликина Игоря Николаевича!

«Реплика» действительно оказалась неожиданной: смерть Каликина Игоря, 1985 года рождения, была констатирована судмедэкспертом не далее, как двое суток тому назад, тело его вместе с телом его матери, Каликиной Клавдией Григорьевны, убитой в тот же день, находилось еще в муровском морге, и специальный ритуальный отдел занимался поисками родственников погибших для организации похорон.

Первым на высказанную Яшиным новость отреагировал Трусс. Он сказал:

— Каликин не мог звонить при всем желании.

Открылась дверь, в кабинет вошел разгоряченный Иван Каждый с громким заявлением:

— Я взял еще банку частика, никогда раньше не пробовал, очень вкусно, и колбаски.

Двое сотрудников встретили его появление молчанием, Анатолий же Борисович окинул вошедшего грустным взглядом, отвернулся и произнес в пространство:

— И все-таки каждый мудак… мудаку рознь.

Иван, не без основания рассчитывавший за проявленную инициативу и оборотистость на начальственную похвалу, поставил принесенные продукты на стол и сказал с горечью в голосе.

— Опять начинаете? Не надоело?

— Мальчик, надоест, когда ты усвоишь, что при входе в помещение, где разговаривают старшие, сначала надо услышать, о чем идет речь, и только потом раскрывать рот со своим частиком. Тебя разве этому в школе не учили? — И, не получив ответа на поставленный вопрос, продолжил: — Так вот, Каликин звонить не мог при всем своем желании, ибо подозреваю, что никаких желаний в тот момент у него уже не было. Стало быть, делаем вывод: или «очень славная девочка» Тошка… я правильно вас цитирую, Ярослав Ягударович? — повернулся он к Яшину. Тот промолчал. — Значит правильно: или эта милая девочка сознательно ввела сотрудника правоохранительных органов в заблуждение, сообщив ему номер телефона накануне ушедшего в мир иной Каликина… ты, кстати, своими глазами видел эти цифры или поверил девочке на слух?

— Или, — буркнул Яшин.

— Понятно, молодец, девочкам надо верить, пятерка по поведению. Так вот, или девочка эта сколь мила, столь же склонна к обману доверчивых дяденек, или же ночному посетителю этой очень славной девочки было выгодно прикинуться перед ней, читай — перед следствием — убийцей Каликина, воспользовавшимся его телефоном. Есть еще несколько гипотез, но, ребята, не молчите — возражайте, соглашайтесь, опровергайте, мне оппоненты нужны, иначе, вы же знаете, — я не гений. Спорьте.

Трусс замолчал.

Голос подал Мерин:

— Анатолий Борисович, вы не правы…

— Так, так, — оживился майор, — это уже интересно, деловой разговор.

— Вы не правы, — продолжил Мерин, — не правы, когда не хотите нам раскрыть еще несколько ваших гипотез.

Яшин отмщенно хмыкнул, Каждый не понял, Трусс легко зааплодировал:

— Остроумно. Но неконструктивно. Записывайте, пока я жив: а) В морге не Каликин, б) убийца убивал правой рукой, а доставал из кармана жертвы его телефон левой, или если он левша, то наоборот, в) на имя убитого было зарегистрировано два мобильника, г) на имя убитого было зарегистрировано три мобильника, д)…четыре, е)…пять… Достаточно или продолжать до конца алфавита?