Скрытые лики войны. Документы, воспоминания, дневники
Шрифт:
Когда мы шли из своего расположения к этому селу, намечали ориентиры — одинокое дерево, склон оврага, высокая сосна на опушке, чтобы на обратной дороге не плутать. В поиске разведчики всегда так делали. А теперь мы обнаружили себя, и по этим ориентирам идти уже нельзя. Немцы не дураки, погоню организуют тоже по приметным ориентирам. Потащили «дыбилого» по клеверу. А уже выпала роса, и волочь его по мокрой траве было намного легче. Но опять же след оставляем. «Дыбилый», зараза, упирается, за ноги нас хватает. Мы знаем, раз упирается — значит, чувствует погоню. Ну, наподдали ему, он вроде успокоился. За оврагом на пути к лесу — речка. Немец то ли не хотел, то ли действительно не умел плавать. Так мы с Амосом гребли одной рукой вовсю, а другой его тащили. Да еще поддерживали, чтобы не захлебнулся. В общем, ушли. А наши соратнички-минометчики, оказывается, драпанули сразу же, как только услышали выстрелы и немецкую речь. Хотя выделяли из дивизиона в разведку не самых плохих… Так что не все могут ходить в разведку…
«26 ноября вечером поехали на фронт с Коровицы Самы Все плачуть так зжылись что моему крепкому сердцу на эти комедии тоже стало жаль, но з желанием поскорей уехать Прышла и погоревшая хозяйка Ох и плакала Что я ее муж что ли Она у меня попросила адрес Я ей дал номер моего автомата вместо номера полевой почты Пускай пишет мой 6768 тоже должен иметь переписку
27 ноября Ехали весь день и 28 ночю прыехали на место на другой фронт Ехали через Рава Руская Краснослав Люблин Любортов и прыехали в деревню Александрувка все полякы здесь жывут Дорогой я чуть не замерз сидел все время на танке Словом всю дорогу синьку продавал»
— До этого мы находились в составе 1-го Украинского фронта, а перебросили нас на 1-й Белорусский, которым командовал Жуков. И мы поняли, раз к Жукову, значит, будем находиться на главном направлении.
«29 ноября Нашол квартиру Хозяева полякы Есть молодые девушкы Лутше не прыдумаешь Сейчас сажусь ответить на писма которые я получил перед отездом
30 ноября Живу на новой квартире и п'ю свежею водку которою хозяин только что выгнал
1 декабря Мотаюсь по хозяйству Налажываю снова все артерии. Я думал что прямо на фронт а оказывается ещо с месяц постоим но нечего другие знакомые это полезно солдату
2 декабря Сегодня день хорошый теплый И мы прыспособились на дворе горилку п'ем Поляк не поспевае носыть
3 декабря Целый день шол дождь Я сидел дома А вечером ко мне прышол мой друг и мы крепко газонули за плащ-палатку Мы пропили ее за то что она пускае дождь Так зачем же ее тогда таскать Пускай теперь старшына прыебываеца сколько угодно спишем на боевые потери»
— Пропить солдатское имущество на фронте — это было целое искусство. Скажем, наша часть расположилась в лесу, в землянках. Мы выбираем самое лучшее из обмундирования, новый полушубок или новые валенки и посылаем с этим добром в ближайшую деревню кого-нибудь порасторопней. Чтоб, значит, не продешевил. Как только он возвращается с водкой, кто-нибудь из сержантов с одним или двумя солдатами идет к тому, у кого только что променяли валенки на водку. Напускает на себя строгость и с порога сразу спрашивает у хозяина: «Здесь был наш боец, валенки предлагал?» Если хозяин, поняв, что сейчас валенки заберут, а самогонку, конечно, не отдадут, начинает отказываться, сержант с еще большей строгостью говорит: «Того бойца мы уже арестовали, и он дал показания, у кого оставил украденные новые валенки». Если и после этого хозяин валенки не отдает, тогда сержант командует своим солдатам: «Взять под стражу и отвести в комендатуру. Там разберемся…» В комендатуру, понятное дело, никто идти не хочет, хотя и не знает, есть такая в лесу или ее вообще нет.
Поляков пугать нам редко приходилось — до нас их немцы хорошо запугали. Они не церемонились — все, что им нужно, брали силой. Однако мы же чаще вели честный обмен. Когда только вступим в село, водка шла по дешевке. А уже на второй или на третий день устанавливались «твердые цены», которые нам были хорошо известны и поднимать которые мы уже сами не позволяли: солдатская плащ-палатка — 1 литр самогона, кальсоны летние — тоже литр, зимние — 1,5 литра, одеяло солдатское — до 3 литров. Самая дорогая была шинель — не менее 5 литров, и еще с закуской. При этом количество самогона зависело и от его качества: горит или не горит, воняет дымом или нет. Летом выгоднее было брать самогон, воняющий дымом, — и больше дадут, и комары потом тебя не кусают…
Непревзойденным мастером по обмену у нас был Лях. Наденет на себя драную плащ-палатку и так сумеет пройтись в ней перед поляками, что те не увидят ни одной дырки. А после обмена претензии уже не принимались.
«4 декабря Сегодня я занимался по старой професии паял мискы кастрюли два ведра зделал и все за горилку а злотых мне не надо Какого хрена с ними делать»
— Парнем я был мастеровым. В саперном батальоне хорошую школу прошел: работал и кузнецом, и слесарем. Умел паять даже без олова. Где его на фронте возьмешь?
«5 декабря С утра неспокойный день был Наехали генералы вот нам и жара была А вечером з друзями пропивал заработаное вчера А с их стороны шенель на баш пошла Сильно жаркая»
— Генерал он и на фронте генерал. И тогда показуха процветала. Если на отдыхе в лесу стоим, то перед приездом начальства все дорожки между деревьями песком по линейке засыпали. На кухне наводили образцовый порядок, и чтоб вокруг — ни одного окурка. А с генералом, как и до войны, всегда ходила свита из проверяющих. Накануне их приезда нас всех предупреждали: смотрите, мол, не скажите, что вы не наедаетесь. Ну что ж, приказ есть приказ. Приказано быть сытыми, значит, и выдаем себя за сытых. Потом, после проверки, построят полк, и мы слушаем, как проверяющие нам сообщают: «Кормят вас неплохо, обмундированием вы обеспечены, пайки НКО и ворошиловские получаете полностью…» Какой там полностью… Если до нас половина доходила — и то хорошо…
«6 декабря С утра был в бане ну и баня… на голову воду льеш, а на яйцах сосульки намерзают а пяткы до полу прымерзают… Вечером водкой кров разгонят после такой бани Лег спать с хозяйкой»
— Зимняя баня, как правило, была в каком-нибудь сарае. Грели в металлической бочке воду и поливались ею. Хотя радовались и такой возможности. Следить за своей чистотой солдату на фронте было очень трудно. А еще больше мучались женщины-солдатки…
«7 декабря Эх малина!!! Сегодня польское свято какое то. Я прыглашен к цивильным Шкода только гадаты чего делалось когда полькы напились до пяна Яйца мои после вчерашней бани отошли А хозяйка ревнует…
8 декабря Сегодня шатался нечего делать так я весь день с ребятами баланду тачал в землянке
9 декабря Жызнь пошла однообразная Сегодня пару беля тиснули Сейчас пропиваем Зачем по две пары держать когда не можеш убереч»
— Жизнь однообразная — это не значит праздная. Мы, разведчики, доставляли пакеты в дивизионы, а чаще всего — в корпус. А донесения накапливались в штабе каждый день. Бывали такие пакеты, которые доставлял сам начальник штаба, но тогда мы были обязательно при нем в качестве охраны. Очень часто участвовали в командно-штабных учениях нашего полка совместно с той танковой бригадой, с которой должны взаимодействовать во время предстоящих боев. Находилось много других, мелких поручений, связанных с обеспечением работы штаба.