Чтение онлайн

Меня охватывает белая волна возбуждения, но за ней быстро следует волна неуверенности.

Как он мог это сделать? Как он мог скрыть это от меня?

Мои мысли закручиваются в спираль, разрывая нити моего доверия к нему. Он все время знал, что это я, и ничего не сказал. Обида захлестывает меня, борясь с начинающимся облегчением.

Я могла бы отступить и назвать его ублюдком, лжецом. Я могла бы сказать ему, что он поступил неправильно. Что он воспользовался ситуацией, моей уязвимостью.

Но опять же, разве меня не тянуло к нему всегда? Разве я не чувствовала связь с ним даже до того, как узнала?

Это предательство или судьба?

По правде говоря, я испытываю облегчение - облегчение от того, что они один и тот же человек, и мне больше не нужно делать невозможный выбор. Вот почему я так привязалась к STARBOY1997– почему меня сразу же потянуло к нему.

Все это время это был Орион.

Но должна ли я так легко смириться с этим? Должна ли я доверять ему после всего?

Этот вопрос остается тяжелым и неразрешенным.

Доверяй своей интуиции. Пользуйся здравым смыслом.

Слова Зои, сказанные ранее, проносятся у меня в голове, а когда я действительно прислушиваюсь, моя интуиция кричит мне.

Да.

Да.

Да.

Я настраиваю свое лицо на нейтралитет.

— Приятно познакомиться, мастер.

А потом падаю на колени.

ГЛАВА 22

Гипноз

Орион

Наблюдаю, как Лейла кладет ладони на бедра и скромно смотрит вниз, все это время одетая в это чертово платье. Девственно-белое, с невинным узором из люверсов, и то, как оно выставляется напоказ, достаточно, чтобы свести меня с ума, но недостаточно, чтобы быть вульгарным.

Я в таком дерьме.

Наклонившись вперед, я прижимаю ее контракт ближе, пытаясь скрыть трясущиеся руки. Я был так уверен, что она поймет, кто я, как только войду в комнату. Она немного замедлилась, когда подходила, и я приготовился к этому — к ее реакции.

Смотреть, как Лейла кладет ладони на бедра и скромно опускает взгляд, и все это в этом чертовом платье. Девственно белое, с невинным узором из петель, и то, как оно выставляет напоказ достаточно, чтобы свести меня с ума, но не настолько, чтобы быть вульгарным.

Я так…так задолбался.

Наклонившись вперед, притягиваю ее контракт ближе, пытаясь замаскировать свои дрожащие руки. Я был уверен, что она догадается, кто я такой, как только я войду в комнату. Она немного замедлила шаг, и я приготовился к этому - к ее реакции.

Вместо этого ее глаза пробежались по моему телу, прежде чем она опустилась передо мной на колени. Я знаю, что Лейла умеет скрывать свои чувства, но если бы она знала, что это я, она бы что-нибудь сказала. Ведь так?

Я листаю страницы, пока Лейла сидит совершенно неподвижно перед столом. Все тихо, только когда я переворачиваю страницы. Ее ответы удивляют меня. Она открыта для гораздо большего, чем я ожидал.

Никогда бы не подумал, что моя сводная сестра будет рассматривать анальные игры как возможность, но вот мы и встретились.

Я уже напрягся. Как только я вижу, что она подписала и поставила дату, кладу его на место, разминаю костяшки пальцев и встаю. Обойдя стол, останавливаюсь рядом с ней и кладу руку ей на плечо, дважды касаясь ее мягкой кожи.

— Смотри на меня сегодня вечером, Лейла. Ради того, чтобы ты могла расписаться, — говорю я ей, разводя руками.

Ее зрачки стали еще темнее. Она кивает, и когда ее глаза встречаются с моими, в их выражении появляется что-то огненное и предвкушающее.

— Я заметил, что ты отметила „нет“ игре с едой, а также „нет“ любой терминологии, связанной с твоим телом. Не могла бы ты рассказать подробнее?

Это, должно быть, удивляет ее, потому что она втягивает нижнюю губу в рот, а ее глаза расширяются.

— Эм...

Я приседаю так, чтобы мы были на уровне глаз.

— Здесь вступает в силу мой пункт об общении в сцене. Тебе не нужно рассказывать мне больше, чем тебе удобно, но я хотел бы получить представление о твоих твердых границах, прежде чем мы начнем, и в таких случаях мне важно знать твою историю болезни.

Она смотрит в пол, и я протягиваю руку и дважды касаюсь ее плеча.

— Смотри на меня.

— Я прохожу курс лечения от расстройства пищевого поведения, — признается она, глядя на меня ясными и решительными глазами.

Несмотря на то что я знаю это, от ее слов у меня все равно щемит в груди.

— Все началось около десяти лет назад, когда я начала профессионально заниматься балетом. К тому моменту я танцевала уже почти десять лет, но на прослушивании в детском балете мне сказали, что я слишком кривая, чтобы участвовать в балетном репертуаре, который они ставили. Дальше все пошло по нарастающей - начала себя ограничивать. Распечатала фотографии Одри Хепберн и других женщин в качестве «худышек» и приклеила их на стену в своей спальне.

Она сглатывает, а я замираю. Я никогда не знал ничего из этого.

Хотел бы я знать.

Жаль, что я не заметил.

— Благодаря мачехе я начала ходить к психотерапевту. Она заметила мои привычки. Я перестала ограничивать себя в шестистах калориях в день. Это заняло время, но я в основном избавилась от дисморфии тела. У меня нет весов, и я практикую интуитивное питание. Я не ограничиваю себя уже несколько лет. Но не думаю, что буду очень восприимчива к любым унизительным высказываниям о моем теле.