Чтение онлайн

Согласно детально разработанным представлениям, признанным в религии бон, люди произошли из рода Ньен.{12} По одному из древнебонских трактатов, из восемнадцати хрящей яйца возникли восемнадцать больших областей пространства и населяющие их существа, причем из одного яйца-раковины возник великий прародитель людей стран Шангшунг и Тибет — Менпэй Миво Лумлум. Страна Шангшунг располагалась в Западном и Северном Тибете. Ее центр, как считают, находился у горы Тисе (Кайлас) и оз. Мапам (Манасаровар). После прародителя было много поколений людей, на смену которым пришли четыре великих рода — Дон, Дра, Дру и Та (или пять — с родом То), а также два рода Вал и Да. Все они известны как шесть (или семь) человеческих кланов. Эти кланы — предки всех тибетских родов. Потомки рода Дон и рода Сен, постепенно перемешиваясь между собой, образовали шангшунго-тибетский этнос.

Другая легенда возводит происхождение тибетцев к обезьяне, вызывая в памяти теорию Ч. Дарвина. По этой легенде, в древности в Тибете жили только демоны и демоницы.{13} Чтобы заселить страну людьми и сделать ее оплотом учения Будды, бодхисаттва Авалокитешвара (по другой версии — его ученик) принял облик обезьяны и стал мужем одной из этих демониц. От этого брака и пошли тибетцы. Все это происходило недалеко от Цетанга, в центре области У-Цанг.{14} Возможно, эта легенда является буддийской обработкой более раннего предания. Есть также легенда об их царе Ньяти Цэнпо — что он спустился с неба.

Эти легенды, в сочетании с традиционными тибетскими представлениями, что их страна — центр мира, указывают на то, что тибетцы осознают себя коренным, а не пришлым народом Тибетского нагорья. Научные данные подтверждают это. По генетическим данным, предки тибетцев имеют североазиатское и сибирское происхождение; есть сведения о следах пребывания человека на Тибетском плато уже 18—22 тыс. лет назад.{15} Стоянки человека нового каменного века — эпохи неолита исчисляются десятками. Обнаружены и более древние стоянки — времен палеолита.{16} Некоторые стоянки найдены в высокогорье, выше 4 тыс. м над уровнем моря. Три — пять тысяч лет назад в районах современных городов Чамдо и Лхаса были высокоразвитые неолитические культуры, уровень которых сопоставим с уровнем некоторых неолитических культур Китая. На рубеже нашей эры древние жители Тибета вступили в эпоху бронзы. А в I в. н.э. они уже научились выплавлять железо. Представители этих культур — по-видимому, предки тибетского народа, который возник и развивался на Тибетском нагорье.

Некоторые тибетские ученые считают, что их народ имеет индийские корни.{17} По их мнению, некий царь или военачальник по имени Рупати участвовал в знаменитой войне Пандавов с Кауравами, описанной в индийском эпосе «Махабхарата». Он воевал на стороне Кауравов и после их поражения вместе с приверженцами бежал в Тибет. Другие предполагают, что тибетцы произошли от иранцев. Антропологические данные опровергают это. Тибетцы относятся к восточноазиатскому типу монголоидной расы вместе с монголами, японцами, корейцами, ханьцами и др.{18} Дивергенция (разделение) тибетцев и ханьцев от общих предков, по некоторым данным, произошла очень давно, 5—6 тыс. лет назад. Некоторые исследователи полагают, что тибетцы имеют общую генетическую основу с монголами, хотя ясно, что существовали и другие сильные влияния.{19} Возможно, в том числе индийские.

Об очень древней дивергенции (разделении) ханьцев и тибетцев свидетельствуют и уникальные приспособления последних к условиям высокогорья, где низкая концентрация кислорода у неприспособленных людей ведет к горной болезни. Эти адаптации дают тибетцам преимущества перед ханьцами в заселении высокогорья. У тибетцев более высокая насыщаемость крови кислородом, чем, например, у ханьцев, это закреплено генетически.{20} Тибетцам позволяет избегать горной болезни также то, что у них более частое дыхание, более широкие артерии и капилляры, по которым кислород доставляется к органам.{21} У них в выдыхаемом воздухе повышена концентрация окиси азота. Это связано с повышенным энзи-матическим синтезом этого вещества в организме. Польза от этого в высокогорье — расширение легочных кровеносных сосудов, усиление кровотока в легких, уменьшение легочной гипертензии, усиление окисляемости гемоглобина.{22} Все это способствует обогащению организма кислородом и улучшению функции легких.

Организм тибетцев лучше переносит высокогорье, чем организм акклиматизировавшихся там ханьцев. Так, в высокогорье Тибета частота аномалий ЭКТ выше у ханьских мигрантов (даже тех, кто мигрировал туда в молодом возрасте), чем у тибетцев.{23} С увеличением высоты у ханьских мужчин сильнее повышается концентрация гемоглобина, чем у ханьских женщин, а у тибетцев этого нет.{24} Новорожденные ханьцы гораздо сильнее подвержены горной болезни, чем тибетцы.{25} Соответственно, различается смертность. По респираторным характеристикам, связанным с высокогорьем, потомство мужчин-ханьцев от тибеток занимает промежуточное положение между чистыми ханьцами и тибетцами.{26} Следовательно, оно лучше приспособлено к этим условиям, чем ханьцы, но хуже, чем тибетцы. Однако смешанные браки ханьцев и тибеток весьма редки.

Эти особенности — одна из причин того, что ханьцы не могут успешно колонизировать высокогорья Тибета, тогда как тибетские районы на низких высотах они успешно заселяют.

Все это не означает, что тибетцы с древних времен живут в полной изоляции. По археологическим данным, древними пришельцами в Тибет с северо-востока были цяны — народ тибето-бирманской группы.{27} Другие возможные предки тибетцев — моны, а также племена индоевропейского происхождения.{28} Определенное влияние могли оказывать также монголоидные племена, которые могли относиться и к цянам. Моны были ассимилированы как тибетцами, так и китайцами. Цяны известны, по крайней мере, со второго тысячелетия до н.э. как соседи древнекитайского государства Шан-Инь. Цяны поддерживали с иньцами торговые контакты, роднились, воевали и т.д. Цяны платили иньцам дань. Последние приносили цянов в жертву (наряду с другими), в Шан-Инь было много рабов-цянов. С другой стороны, знать обоих народов роднилась между собой, и один из знатных родов Древнего Китая — Цзян имел цянское происхождение.

Генетическая связь цянов с тибетцами не выяснена. Одни считают их предками тибетцев, другие — наоборот. Так или иначе, именно в то время в китайскую писаную историю стали входить сведения о первых контактах предков тибето-бирманских народов с предками китайцев. Предполагают, что цяны одомашнили яка около 5 тыс. лет назад, як был их тотемным животным, с ним связан ряд легенд и поверий.{29}

В первые века нашей эры цяны попали под владычество сяньби — кочевых племен, вероятных предков монголов, в районе оз. Кукунор{30} (совр. монг.: Хох нуур — Синее озеро; тиб.: Цо Нгонпо; кит.: Цинхай ху). Это были одни из самых ранних контактов предков тибетцев и монголов, впоследствии образовавших общую цивилизацию.

Таким образом, в этническом отношении тибетцы и китайцы разделились очень давно. Каким бы ни было их изначальное родство, дальнейшее развитие их проходило в разных условиях, и культурная экология была разной.{31} С тех пор Тибет и Китай развиваются как две разные цивилизации, и ни одна из них не стала частью другой.

Подобно многим другим народам, тибетцы возводили династии своих правителей к божествам. С Небом был связан древний клан Ча (Птицы).{32} Его резиденция — замок Юмбулаганг — был построен в долине Ярлунг, там, где сливаются реки Ярлунг и Дарпо. Это место находится к юго-востоку от Лхасы. По преданиям, здесь и появился предок тибетцев от брака бодхисаттвы и демоницы.

После того, как линия Ча прервалась, к власти в Ярлунге пришел царь Ньяти Ценпо, которого считали сыном Лха, спустившимся на землю, чтобы править людьми. Он основал Ярлунгскую царскую династию (китайские авторы называют ее Тубо — тибетская). Предполагают, что он был связан с кланом Ча: земной предок династии — Чати происходил из земли Часа, места жительства клана Ча. По преданию, Ньяти Ценпо по лестнице спустился с неба. Он сильно отличался от обычных людей: его веки закрывались, как у птицы, брови были из бирюзы, усы, как у тигра, зубы, как белые раковины, между пальцами рук и ног перепонки, как у водоплавающих птиц. Согласно же другой традиции, возникшей во времена буддизма в Тибете, древние цари этой страны вели свою родословную от людей, живших на территории современного индийского штата Бихар.{33}

Считали, что царь обладает особой харизматической силой Чаб-си, которую охраняли служители религии бон.{34} Когда царь сидел на троне, справа от него находился служитель бона, слева — министр. Оба они участвовали в управлении государством. Главной задачей царя на земле было избавить людей от смут и внешних врагов. Считалось, что божественное происхождение позволяет ему подчинить силы земли и мир мертвых, чтобы защитить от них живых. Отсюда титул тибетского царя — «тулку лхацэнпо», то есть «воплощенное божествоцарь». Есть сведения, что вначале власть переходила к младшему сыну, а затем — к старшему, причем царь должен был умереть, когда его старший сын достигнет зрелости. То же должно произойти и в случае его болезни. Первые цари умирали очень рано. По преданиям, тело умершего правителя помещали в медный сосуд и бросали в реку, где оно должно было попасть во власть божества Лу и вернуться к своим истокам. Позже этот обряд заменили сложным ритуалом мумификации и последующего погребения (на третий год после смерти). В древности у тибетцев, как и у многих других народов, вместе с царями убивали и хоронили их лошадей и людей — сначала ближайших сановников, потом гвардейцев и рабов. Затем человеческие жертвоприношения прекратились. Рабы и гвардейцы оставались жить при могиле, охраняли ее и содержали в порядке. Но им запрещалось контактировать с остальными людьми. Их называли «живыми мертвыми».