Чтение онлайн

2 сентября 2008 г. замсекретаря комитета КПК ТАР Чжан Ицзюн признал проблему с управлением потоком китайских «бродячих рабочих», особенно после открытия Цинхай-тибетской железной дороги.{1698} Точных оценок притока китайцев по железной дороге нет. По данным Международной кампании за Тибет, примерно из 1,5 млн. чел., перевезенных по новой железной дороге в первый год, примерно 900 тыс. — не тибетцы: бизнесмены, рабочие и торговцы, намеревающиеся на какое-то время остаться в Тибете.{1699} Китайская статистика дает другие цифры: с 1 июля 2006 по 31 мая 2007 г. по железной дороге въехали 659 тыс. чел., выехали 642 тыс.{1700} Выходит, что за 10 мес. благодаря этой дороге население возросло лишь на 17 тыс., что гораздо меньше годового прироста тибетского населения. Однако число перевозимых пассажиров непрерывно растет. За первых два года эксплуатации дороги пассажиропоток через вокзал в Лхасе превысил 2,8 млн. чел./раз, что равняется общей численности населения ТАР.{1701}

Прибывающие в ТАР китайцы получают преимущества в жилищной политике, снабжении, образовании, зарплатах и социальном обеспечении. Они получают большие доплаты в связи с тяжелыми условиями труда. По китайским данным, примерно 10% мигрантов страдают от хронической горной болезни. Стимулируя миграцию китайцев, власти жестко контролируют внутреннюю миграцию тибетцев. Города призваны обеспечить развитие промышленности, сельские районы — снабжать мигрантов зерном. Поэтому в начале 1960-х гг. введена система регистрации по месту жительства (кит.: хукоу), направленная на закрепление тибетских крестьян на селе.

По данным тибетских эмигрантов,{1702} эта система включает национальную дискриминацию. Китайские рабочие в Тибете немедленно получают временную или постоянную хукоу, позволяющую им пользоваться в городах жильем, работой и пенсией. Тибетцы же получают даже временную хукоу только в случае, если уже нашли работу в городе. А найти ее трудно, потому что большинство приезжающих неграмотны и не имеют необходимых современных навыков. Согласно государственному циркуляру по мерам развития западного края от 2001 г., поощряется свободное перемещение туда «талантливых людей», они получают ряд льгот. Например, в случае возвращения обратно за ними сохраняется хукоу по прежнему месту жительства. По тому же источнику, в 1991–1992 гг. тибетцам принадлежало менее 20% бизнеса в ТАР, 75% магазинов в Лхасе принадлежало китайцам. Правительство объявило о программах обучения и создания рабочих мест для тибетцев — в частности, в 2003 г. о создании 10 тыс. мест в городах. Однако значительная часть этих мест уходит китайским рабочим.

По сведениям эмигрантов, в Тибете растет число гидов-ханьцев, тогда как тибетцы подвергаются давлению властей. Например, лишили лицензий сразу 60 гидов, получивших образование в тибетских школах в Индии.{1703} В 2003 г. ТАР взял на себя обязательство ежегодно принимать на работу 100 гидов из Китая.{1704} Если в 1980-х гг. из жителей ТАР единицы говорили по-английски, то теперь это не редкость. Тибетские гиды хорошо говорят по-английски. Можно найти гидов и на многих других языках. Скажем, за дополнительную плату можно нанять ханьского гида, знающего русский язык. Однако познаний в тибетской истории и культуре будет меньше. Китайцы устраиваются не только гидами. Местами в Тибете работают «фольклорные» группы, исполняющие тибетские песни и танцы, но состоящие не из тибетцев. Китайские торговцы в городах часто одеваются, как тибетцы, и продают тибетские сувениры, многие из которых тоже делают в Китае.

В Тибете не было традиции концентрировать людей в постоянных поселениях. Скорее, городами являлись крупные монастыри. Теперь китайцы создают новые города. В Цинхае (Амдо) на квадратный километр приходилось менее 3 чел., а кругом — плодородная земля, тучные пастбища, кладезь полезных ископаемых.{1705} «Сюда должны прийти трудолюбивые люди, чтобы зажечь огни новой жизни, полнокровной и радостной. И едут сюда юноши и девушки из Хунани и Чжэцзяна, Гуандуна и Цзянсу. Пока их только тысячи, но будут миллионы. Это им предстоит преобразовать Цинхай и из неосвоенного, пустынного превратить этот край в цветущий, сверкающий огнями электричества, дымящий трубами заводов и фабрик, с волнующимся морем желтеющих хлебов».{1706} Мечта коммунистов сбылась: теперь в Амдо тибетцев вдвое меньше, чем ханьцев. Например, пустынная местность Карму (кит.: Голмуд) с немногими кочевниками на востоке Амдо превратилась в город с населением в 200 тыс., из которых тибетцев менее 2%. Много поселений планируется построить вдоль железной дороги в Лхасу.{1707} Лишь с 1996 по 2000 г. число городов в ТАР возросло со 112 до 140. В 2000 г. решено построить 100 малых городов вдоль шоссе, соединяющих Лхасу с Амдо, Камом и Непалом. Население этих городов к 2010 г. должно возрасти от 440 тыс. до 780 тыс.

По китайским данным на 1988 г., из 72 тыс. ханьцев ТАР 52,5% жили в Лхасе и окрестностях.{1708} Много китайцев также в Шигацзе, Цетанге, Чамдо и других крупных городах. Тибетские земли Гьелтанга и Цетанга, по свидетельству очевидца, усиленно осваиваются китайцами, культура разрушается, процветают коррупция и расизм.{1709} В Лхасе сейчас приезжих вдвое больше, чем тибетцев.{1710} Сегодня столица Тибета состоит как бы из двух городов — китайского и тибетского, причем ханьцы быстро осваивают тибетскую часть города.{1711} Когда Лхаса была священным центром Тибета, ее площадь составляла 3 кв. км, население — 30 тыс. чел. К 2000 г. город расширился до 53 кв. км, к 2005 г. — до 70 кв. км с населением 257400 чел.; к 2015 г. власти планируют его расширить до 272 кв. км, население будет больше 300 тыс.чел.{1712} В город идут инвестиции, инфраструктура быстро развивается.

Ханьцы живут обособленно от тибетцев.{1713} Это касается и постоянных жителей, и временных. Они селятся в основном в новых районах. Город быстро растет, его ландшафт все больше китаизируется. При строительстве новых домов не учитываются традиции тибетской архитектуры. С 1993 по 1998 г. в Лхасе сносили в среднем по 35 старых зданий в год.{1714} В рамках выполнения решений 3-го форума (см. выше), в старой части столицы к концу 1996 г. снесли 350 из 600 памятников старины.{1715} Старые здания тибетской архитектуры заменили бетонными многоэтажками, в которые поселили ханьцев. В 1998 г. был объявлен мораторий на снос старых зданий в центре Лхасы, решили отреставрировать 76 из них. Но в 2002 г. снесли старую мечеть тибетских мусульман, на ее месте построили новую из бетона.{1716} В ней смешаны тибетский, китайский и центральноазиатский стили. Странный вертикальный монумент, который можно увидеть на площади перед Поталой, символизирует «мирное освобождение» Тибета. Его местоположение — напротив бывшей резиденции Далай-лам — не случайно и имеет политическую подоплеку.{1717} В центре Лхасы за Джокхангом — 13-этажное здание, возвышающееся над городом. Оно построено в 2002 г. Это штаб-квартира Бюро общественной безопасности.{1718} Статуя «Золотые яки» в Лхасе должна обозначать «новый Тибет». Но тибетцы вкладывают в нее другой смысл: один як смотрит на Поталу, а другой — на Норбулингку, то есть зимнюю и летнюю резиденции Далай-лам.

Недавно появилась обнадеживающая новость: в 2009–2020 гг. будет восстановлен традиционный облик исторического центра Лхасы площадью 6,47 кв. км.{1719} Высота новых зданий здесь не будет превышать 15 м, а те здания, которые не соответствуют традиционному облику, снесут.

Как известно, в КНР проводится планирование семьи. Это оправданно, учитывая очень высокую численность и плотность населения, подавляющее большинство которого составляют ханьцы. Однако плановое деторождение перенесли и на «нацменьшинства». Пара супругов-ханьцев может родить и вырастить только одного ребенка, а кадровых работников ТАР, жителей городов и поселков с 1984 г. поощряют рожать двух, с определенным интервалом.{1720} При планировании семьи декларируется принцип добровольности, запрещены принудительные аборты. Среди скотоводов и земледельцев (около 80% населения) ведутся разъяснительная работа о научных способах ограничения рождаемости и пропаганда оптимизации деторождения, а в пограничной зоне такая пропаганда вообще не ведется. «Тем скотоводам и крестьянам тибетской национальности, которые сами хотят проводить плановое деторождение, ведомство здравоохранения правительства ТАР предоставляет безопасные и надежные услуги». По китайским данным, в сельской местности ТАР в семье в среднем 4–5 детей, нередко 7–8. В Сычуани и Цинхае местные правила отличаются, а политика ограничения рождаемости более жесткая.{1721}

Вот что сообщали тибетцы с мест. В 1980-х гг. тысячи тибеток в ТАР были стерилизованы, сотням сделаны аборты, для чего мобильные бригады по контролю за рождаемостью разъезжали по сельским районам.{1722} Степень принудительности была разной, в зависимости от места, времени и рвения чиновников. В Каме и Амдо применялись жесткие меры. Например, в уезде Пари в 1983 г. стерилизовали 2415 женщин, из них 82% — тибетки. В 1987 г. в округе Кардзе были стерилизованы 764 женщины, из них 660 тибеток. В 1996 г. в Цинхае введение женщинам контрацептивов проводилось в массовом порядке. Спирали ввели 2958 тибеткам, рождаемость сразу упала с 86,13 до 85,73%{1723}. По тибетским источникам,{1724} в 1996 г. в течение 22 дней в одном из районов Лхасы принудительно стерилизовали 308 тибеток, которые уже имели по трое детей. Одна из них скончалась в больнице через три дня после операции. В 1997 г. в ТАР было зафиксировано 883 случая принудительных абортов и стерилизации тибеток. Хотя китайская администрация в 1984 г. объявила, что только 12% населения ТАР (жители городов) подпадает под плановое деторождение, в действительности за третьего ребенка установили штрафы в 1,5–3 тыс. юаней.{1725} На «лишнего» ребенка не выдавались продовольственные карточки, а с работающих удерживалось 50% зарплаты или ее 3–6 мес. не платили.

Сведения о стерилизации тибеток поступали и позже.{1726} кое-где стерилизовали до 90% замужних женщин.{1727} Если в семье рождался ребенок сверх установленных норм, некоторые семьи скрывали это, чтобы избежать штрафов и других санкций. Такого ребенка могут не отдавать в школу, он лишен государственных социальных гарантий. Штрафы могли превосходить годовой доход семьи и составлять до 5 тыс. юаней (588 долл.). В октябре 2001 г. беженцы сообщали, что в уезде Нагчу женщин заставляли делать аборты на 7-м — 8-м мес. беременности.{1728} В волости Драяб (округ Чамдо) стерилизовали по 50–60 женщин в день при плане в 700. На тех, кто отказывался, налагали штраф в 1600 юаней (188 долл.). Аналогичные сведения поступали и из Цинхая. Например, в одной волости округа Голок ежегодно требовали проводить стерилизацию пяти женщин, для чего проводили лотереи между теми, кто еще не рожал (в возрасте старше 20 лет). В некоторых случаях женщин заставляли еще и платить за собственную стерилизацию и последующее медицинское обслуживание.{1729}