Чтение онлайн

– Привет, - засиял улыбкой Димка, войдя в комнату.

– Доброе утро. Спасибо за чай.

– Между прочим, я его делал, - голосом обиженного ребенка сообщил Кот и плюхнулся на кровать поверх моего одеяла. С другой стороны уселся по-турецки Гошан. Что-то мне уже не так уютно.

– Мальчики, а почему вы не на занятиях?
– невинно поинтересовалась я.

– Детка, а почему ты не на занятиях?
– тут же отозвался Тихомиров.

– У меня сегодня нет пар, - похвастала удачей я.

– Значит, у меня тоже нет пар, - пришел к выводу Кот.

– Ты совсем обнаглел! Где-то катался столько времени, а теперь еще и прогуливаешь? Не допущу тебя к сессии, будешь знать!

– Допустишь, куда денешься!

– И нечего зубы заговаривать!
– перебил нашу перепалку Дима.
– Мы не будем сейчас говорить о наших гипотетических проблемах, лучше обсудим твои.

Я сразу поскучнела. Мои проблемы... мне о них не то, что говорить, думать не хочется.

– Я сначала в душ схожу, - предприняла очередную попытку я, но Тихомиров прижал мои ноги к дивану, рявкнув грозное:

– Сидеть!

Мне захотелось залезть под одеяло с головой, но это было бы совсем уж по-детски. Повертела в руках чашку, которую у меня тут же изъяли, покусала губы, по ним же и получила от Кота, после чего решила не нарываться, и попытаться изложить суть событий как-нибудь... приблизительно.

– Мой... отчим воспылал желанием вернуть меня домой. А поскольку я этого желания не разделяла, он решил приехать и забрать меня самостоятельно.
– Взгляды обоих парней излучали подозрительность.
– Я - совершеннолетняя, значит все это - полная ерунда, - как можно более уверенно закончила я.

Помолчали некоторое время, рассматривая друг друга. Если бы я могла сказать, если бы у меня хватила сил произнести это вслух, они бы отстали от меня раз и навсегда, держались бы от меня подальше. С такими, как я не общаются, чтобы на замарать себя. Кто смог бы преодолеть жалость и брезгливость? А мне бы это на пользу пошло. Я уже несколько раз из-за них подставилась и продолжаю подставляться сейчас. Но я не могу.

– Скажи, пожалуйста, с чего такая реакция на звонок человека, с которым ты прожила в одном доме... сколько лет?
– Димка задавал вопросы, как профессионал. Сразу в точку.

– Восемь, - прошептала я.
– Я сообщение получила, - даже не знаю, зачем поправила я.

– И еще более интересный вопрос: когда он появился в вашей семье, ты уже была довольно взрослой, с чего он воспылал отеческой любовью?
– я сглотнула и отвела взгляд, ага, отеческая любовь, я всегда думала, что она проявляется именно таким образом.

Тихомиров подобрался и сел на постели, внимательно следя за допросом. Абсолютно молча, не спуская с меня глаз.

– Ты с ним спала?
– будничным тоном. Не зря Гошан на юридический поступил, это же надо: вот так слету раскрутить подозреваемого?! Мой полный и безграничный респект.

– Да, - отвечаю так же буднично и выползаю с кровати. У меня больше нет ни сил, ни желания находиться с этими двумя. Я даже посмотреть на них не могу, боюсь увидеть жалость. И не боюсь, просто, знаю, что увижу брезгливость и отвращение.

– Когда это началось?
– что, допрос не окончен?

– Восемь лет назад, - когда же еще? Самое время.
– Что еще ты хочешь знать? Сколько раз, как часто, в каких позах?
– выхожу из комнаты, плотно притворив за собой дверь, нахожу уже высохшие вещи и переодеваюсь.

Ровно в ту минуту, когда я, уже одетая, начинаю оглядываться в поисках своих туфель, дверь за моей спиной открывается и голос Кота, как ни в чем не бывало, спрашивает:

– Мы завтракать сегодня будем?

Я оборачиваюсь и замираю, пытаясь переварить вопрос.

– Что ты на меня смотришь, как на врага народа? Тебя приютили, обогрели, чаем напоили, между прочим, в постель. Мы можем рассчитывать на то, что ты нас накормишь?

Собравшись с силами, я рискую встретить его взгляд. Ни отвращения, ни брезгливости, ни жалости, только злость.

– Ты будешь есть то, что я приготовлю?
– осторожно спрашиваю.

– Насколько я помню, ты это делаешь вполне сносно. Давай, не пытайся отлынивать!

Иду в кухню, переваривая услышанное. Когда все это произошло в первый раз, я сама есть не могла - не могла положить в рот то, чего касались мои же руки. Я чувствовала себя настолько грязной, отвратительной, испорченной, что знала - нельзя никому говорить, иначе все отвернутся от меня.

– И Дима будет?
– переспрашиваю, все еще не веря в то, что Тихомиров не врет, не прячет свои настоящие чувства.

– Конечно, буду! И, побольше, - доносится из комнаты.

Пожав плечами, открываю холодильник и в растерянности рассматриваю содержимое. Дрожащими руками достаю яйца, благо их здесь запредельное количество, ни на что, креативнее яичницы, я сейчас неспособна. Ладно, если постараюсь и возьму себя в руки, возможно, омлет тоже удастся. Вяло взбиваю яйца, и бросаю в общую кучу все, что нашла подходящего в холодильнике. От предложения о помощи, поступившего от Тихомирова, только отмахнулась - я еще помню негодование, вызванное моим предложением поставить еду в духовку. Как можно ему предлагать сыр резать? Еще покалечится, а я виновата буду.

Когда все было готово, я позвала ребят к столу, накрыв на двоих. Только мои оправдания по поводу того, что мне надо домой, что у меня с утра нет аппетита, и так далее, услышаны не были. Меня усадили за стол и отвалили по куску омлета каждый. Я сидела, вяло ковыряя в тарелке и не следя за разговором, пока не услышала, что Кот предлагает посмотреть новые фотографии своей работы. Этот момент я не упустила и, видя мою не вполне адекватную реакцию, парни заставили меня съесть все и только потом потащили к ноутбуку.