Чтение онлайн

Тело пронзила резкая боль, заставившая меня вскрикнуть. Ноги подкосились, и я рухнула на землю, согнувшись от резких спазмов. Боль оказалась такой сильной, что мешала мне мыслить. Она застилала мозг пеленой забвенья, в которое я бросилась с головой, лишь бы не чувствовать того, что происходило с моим телом.

В уме пробежали слова простенькой песенки, всплывшей откуда-то из детства, и я отключилась.

Глаза позволили себе открыться лишь тогда, когда боль стала понемногу отступать. Около меня, словно вокруг кого-то очень важного, толпились все служители Ордена. Я еще не могла разглядеть их лиц, но точно знала: все они смотрят на мой живот.

Проследив глазами за их взглядами, я замерла в изумлении, потому что то, что предстало перед моим взором, лишало всяких слов.

Посредине живота, вокруг пупка, красным цветом, словно краской служила сама кровь, плясали языки пламени. Они казались мне живыми – подвижные, зачарованные в своем танце. А вокруг них, как будто от настоящего огня, исходило бледное сияние.

– Ч…ч…что это? – Я подняла свои глаза к Одаренным, но все они были настолько поражены увиденным, что не могли открыть рта, чтобы рассказать мне о случившемся.

Я попыталась коснуться колышущихся языков пламени рукою - и они легонько обожгли мои пальцы, будто слабый разряд тока скользнул в ладонь. Силы постепенно возвращались ко мне. Боль уходила, забирая вместе с собою тошноту, в ответ на что разум постепенно прояснялся.

Я попыталась подняться на ноги, и, уже через какое-то время, пошатываясь, смогла стоять, гладя на служителей Ордена.

– Может, кто-то все-таки расскажет мне о том, что происходит? – По мере возвращения ко мне сил пришла и твердость характера, от которой я теперь не собиралась отказываться.

– Виктор?

Он молчал, лишь наблюдая за тем, как танцует пламя на моей коже.

– Кто-то другой?

Молчание нарушил тот самый старик, который невзлюбил меня с первого взгляда.

– Это знак, - дрожащим голосом произнес он. – Знак, понимаешь?

– Нет, - коротко сказала я. – Знак чего?

– Войны! – Его глаза, похожие на огромные копейки, говорили сами за себя: он был поражен увиденным. – Не спрашивай как, я не смогу…

– Знак Войны? – Снова не понимая проговорила я. – Но тогда это значит…

– Да, ты – новая Хранительница Печатей!

За окном пробегали привычные пейзажи, приближавшие меня к зданию, которое теперь должно стать неотъемлемой частью моей жизни, и где все началось.

Взгляд отсутствующе блуждал по загородным пейзажам, сменившимся красками большого города. И хотя сама я находилась здесь, в машине Виктора, разум мой парил где-то далеко, где не существовало никого, кроме меня и мрачных мыслей, завладевших настоящими событиями.

«Теперь ты – новая Хранительница!» - раз за разом звучало у меня в ушах, лишая возможности думать о чем-то другом. Не позволяя забыть, эта навязчивая идея отбивала у меня в голове пульсирующей болью, напоминавшей о безысходности. Была ли я готова к такому шагу?

Ответа не знал никто.

Слишком большая ноша легла на мои плечи – плечи юной восемнадцатилетней девушки. Судьба уже отняла у меня обычную жизнь, наградив непрошенным Даром. Она заставила меня изгнать из своих будней человека, с которым я могла найти тихое счастье, чье сердце открывалось навстречу, и кто ловил каждый мой вздох, заполняя им свое существование. А теперь у меня просили почти невозможного – разрушить запретную любовь, ради которой я могла отказаться от жизни. Как уже отреклась от Влада.

Я вновь подняла уставшие глаза к небу и подумала о своей судьбе. Разве может быть так, что ты, рожденная заурядным сорняком, должна принять судьбу ярчайшего цветка, известного в природе? Существовала ли вероятность, при которой тихая девочка, прослывшая ведьмой, обязана возложить на себя правление Орденом, в котором Одаренные сражаются против сил тьмы? И какова возможность того, что Видящая, отринув законы чести и природы, готова отказаться от всего ради инкуба, чьи глаза уже не сможет забыть? Если такое и случалось когда-нибудь, то оставалось для меня тайной.

– Не могу понять, почему Знак выбрал именно ее, - причитая, говорил себе под нос Дмитрий, все еще, как и я, не способный смириться со случившимся. Думаю, такое известие перевернуло и его мир тоже. Может, даже больше, чем мой. В конце концов, он многое повидал, чтобы удивиться такой неожиданности. Всего на мгновение мне стало жаль его. Он, привыкший видеть все в обычном свете, на исходе дней своих оказался перед поворотом судьбы, к которому вовсе не был готов. Наверное, старик сейчас не может поверить в случившееся, и все ждет, пока кто-то не ущипнет его и не скажет, что это – всего лишь дурной сон. Да я и сама в глубине души рассчитывала на такой ход событий.

Но скоро поток мыслей снова вернулся к неизбежному. К тому, ради чего я возвращалась в Орден. Ведь существовал лишь один способ принять власть Хранительницы Печатей, которую я уже не могла отринуть, и он казался мне неосуществимым.

И снова внутренний голос спросил: «А сможешь ли ты?». И вновь - остался без ответа.

Мне было известно лишь одно: если сумею, то разделю себя на две части, которым уже никогда не объединиться. Я превращусь в жалкое растение, половина которого, лишенная жизненной силы, обречена на медленное угасание.

Виктор молчал. Он инстинктивно чувствовал, какая борьба происходила во мне, и ему одному было известно, чего это стоило. Этот мужчина, ставший для меня другом, делил сейчас мою печаль. В эти минуты он казался мне самым близким из всех существующих.

Небольшая заминка на светофоре, поворот дороги - и перед глазами возникло здание Ордена. Даже не помню, кто подал мне руку и помог выйти из машины – события превратились в кошмарный сон, из которого я никак не могла выбраться. Карабкалась на волю, но все безрезультатно.

Ступени, бесконечные ступени, лежащие перед входом. Ноги, отказывающиеся подниматься для еще одного шага. Огромное фойе, где все спешат по своим делам, бросая любопытные взгляды на тех, кто вернулся. Длинный унылый коридор, знакомый лифт и светящиеся номера этажей…

Я выбрала самый верхний, потому что теперь он принадлежал исключительно мне.

Ожидание. Бесконечное, и оттого только более тягостное.

Я одновременно желала и избегала его. Ведь сейчас я все еще остаюсь собой, не совершив того, о чем буду жалеть всю оставшуюся жизнь. Но, вместе тем, тягостные минуты разрывают мою душу на части, лишая воли, заставляя кричать внутри себя.