Чтение онлайн

— И… ничего больше? — девушка взглянула на него с подозрением: — просто посидеть и послушать?

— Да.

— Деньги вперед. И… это будут очень грязные истории, да?

— Вот. — он отсчитал триста тысяч вон и протянул их девушке, та быстро спрятала деньги в карман. Выдохнула, закрыла глаза, поправила на себе одежду и села поудобнее. Открыла глаза.

— Говорили мне что на вызовах всякие извращенцы попадаются, — пробормотала она себе под нос: — но чтобы так… ладно, я готова. Выкладывай все что ты там хотел сказать. Госпожа Мэй?

— Да?

— Вы обещали еще сто пятьдесят тысяч сверху за наблюдение. Самое время расплатиться.

— Если вы делом будете заниматься, а не разговоры разговаривать. Толку от ваших разговоров. — качает головой Мэй: — вот если ты дашь ему себя связать и отшлепать, чтобы он отыгрывал роль строгого учителя, а ты — плохой ученицы… нет, даже — члена Студсовета, которая не подготовила данные для весеннего фестиваля… тогда да. Заплачу. Всегда было интересно… и кстати, если в школу все-таки надумаешь вернуться, то могу и правда членом Студсовета тебя сделать. И вы сможете делать это прямо в кабинете…

— Кажется это называется «злоупотребление служебными полномочиями»… — замечает он.

— Ерунда! — отмахивается Мэй: — я могу ее секретарем сделать. У меня есть право назначать себе помощников. Формально помощники и секретарь — тоже члены Студсовета. Кроме того — так я помогу тебе адаптироваться в школе.

— И что с вами не так, госпожа Мэй? Не думала, что у нас в школе столько извращенцев. Но… мне и правда легче стало. Ладно. Черт с вами… если вы не с ними заодно, то и ладно. Деньги мне сейчас нужны. Будем считать, что я тебе «кофейный билетик» все же продала. Готова выслушать все твои грязные секретики, младшеклассник.

— Хорошо. — он наклонился чуть вперед: — смерть твоих родителей не была случайностью. — говоря такое — он ожидает всего что угодно. Слез, истерики, шока, всего что угодно. Но девушка с фамилией Кан — сумела удивить его. У нее едва сузились зрачки и побелели суставы пальцев — с такой силой она сжала кулаки.

— Я так и знала. — говорит она: — их все-таки убили.

Глава 2

Интерлюдия Юна Юн

Она взглянула на мальчика, который стоял рядом. Юна давно привыкла что не различает людей по лицам, но она совершенно точно знала, что это — тот самый мальчик. Потому что на лацкане его пиджака красовался значок с Бэтменом и Робином, который ему дала Чон Джа, чтобы Юна всегда могла опознать этого конкретного мальчика. А еще — в здании суда практически не бывает детей, это не школа и не детский сад. Поэтому Юна совершенно точно знала, что этот мальчик — тот самый мальчик. Син Бао. Других мальчиков в местном окружном суде сегодня нет.

— Добрый день, Юна-нуна. — сказал он, наклонив голову.

— Вы уж извините его, Юна-агасси. — говорит женщина в блузке и юбке, которая держит мальчика за руку: — что он так к вам обращается…

— Ничего. Пусть обращается так как считает нужным. — отвечает Юна и наклоняется к мальчику: — ты готов? Сегодня тебе могут задать вопросы.

— Да! — мальчик выпрямляется и смотрит ей прямо в глаза: — я готов! Пожалуйста позаботьтесь обо мне, Юна-нуна!

— Какой молодец. — Юна сдерживает себя и не гладит его по голове. В конце концов они — в суде.

— Юна-нуна, вы сможете нас защитить? — голос мальчика дрожит: — это же нечестно! Он же… мало того, что моего Аги убил, так еще и нас хочет засудить! Эта фара целое состояние стоит… а мама и так на двух работах работает!

— А ну-ка иди сюда. — Юна отводит мальчика в сторону с прохода и садится перед ним на корточки, подобрав юбку. Так, чтобы их глаза были на одном уровне.

— Запомни. — говорит она ему, поднимая палец: — никогда не задавай вопросов об исходе дела в здании суда. И никогда не делай прогнозов. Нельзя знать, как именно пройдет процесс.

— А… почему? — задает вопрос мальчик и Юна — теряется. Ей всегда было сложно разговаривать с детьми. Дети — еще не взрослые люди, но имеют такие же права. Нет, ей нравятся дети, она была бы не против потискать такого милашку, но вот разговаривать с ними ей всегда было неловко. Вот как ему объяснить, что это примета такая дурная? Что у юристов, которые ходят в судебные заседания давно уже принято не говорить вещей вроде «мы обязательно выиграем» или «у наших противников нет никаких шансов», если они находятся в суде? Нет, в офисе, у себя дома, на улице, да где угодно — можно так говорить. Действительно же есть дела, которые изначально выигрышные, в конце концов у них в стране континентальное право, кодифицированная система, можно предсказать исход некоторых дел практически на сто процентов. И тем не менее — в суде так нельзя говорить. Потому что может всякое случиться и дело, которое ты полагала выигрышным на те самые сто процентов — пойдет куда-то не туда. Появится ненужный свидетель, или твой свидетель начнет давать совсем другие показания, всплывут старые документы, видеозаписи или экспертиза все опровергнет…

— Потому что сглазишь. — вступает в разговор Чон Джа: — запомни — не ешь свой рис пока не доешь кимчи, а то потом будет во рту пожар, ясно?

— Ясно! — кивает мальчик и Юна думает о том, что она вот — не может так как Чон Джа, легко и просто объяснить все, да так, что даже ребенок поймет.

— Да. — Юна встает и поправляет юбку, берет свой портфель из рук у Чон Джа и следует в зал заседаний. Опускает руку в карман пиджака и нащупывает монетку в десять вон. Самая мелкая монетка в стране. На аверсе изображена пагода Таботхап, национальная достопримечательность монастыря Пульгукса в Кенджу. Правительство собирается отказаться от этих монеток, потому что металл, из которого сделаны монеты, затраты на производство — гораздо больше номинала. 10 вон — это 0,7 пенсов. Теоретически можно даже бизнес сделать — официально разменивать деньги на такие монетки, а потом продавать их по стоимости металла… самая мелкая монета в стране. Ее гонорар за сегодняшний процесс.

Она вспоминает тот самый день возле офиса, когда они с Чон Джа вышли на обед, собираясь заказать острые куриные крылышки, тот день, когда она увидела этого мальчика, который плакал над своей сбитой собакой. «Аги» — так он его звал. Возле автомобиля уже собралась небольшая кучка зевак и Чон Джа тянула ее за рукав, мол, чего встала, пошли уже. Но ее ухо вдруг различило в уличном шуме привычное словосочетание. «Я на вас в суд подам».

Словно охотничья собака при виде упавшей утки — Юна привычно сделала стойку, остановилась и прислушалась. Как говорил ее профессор по гражданскому праву в университете — юрист, который прекратил обучаться новому — мертвый юрист.

— … я вас по миру пущу! Знаете сколько стоит фара у моего автомобиля?! Это премиум-класс, а не дешевая пластиковая штамповка! Из-за этого шелудивого пса я на совещание опоздаю! — возмущается мужчина с одутловатым, багровым лицом, одетый в серый костюм: — это же твоя тварь, мальчик? Убери ее с дороги немедленно!

— Вы убили его! Вы убили Аги! — плачет мальчик, обнимая какой-то меховой мешок, в котором Юна, приглядевшись, опознает собаку, обычного пса с желтоватой шестью. Все понятно, думает она, поводка и намордника не видно, мальчик отпустил собаку, та выбежала на проезжую часть, ее сбил автомобиль. Автомобиль, судя по всему дорогой… не ее это дело. Ее ждут острые крылышки и небольшая кружка холодного пива, потому что она могла себе позволить выпить в обед, в конце концов — она теперь босс, не так ли? А сбитых автомобилями собак и горюющих мальчиков во всем мире слишком много, чтобы она — обращала на них свое внимание. Кроме того — никто же не просит ее вмешиваться, не так ли?

— Малец, а ну убрал свою псину с дороги! И… кто будет тут отвечать за ущерб? Твоя собака бросилась под колеса сама!

— Неправда! Я шел с по переходу! Аги — защищал меня! Вы… — мальчик аж задохнулся и Юна поняла — отчего. Так всегда задыхаются люди, которые не ожидают подлости от окружающих — в тот самый момент, когда это случается. Так она задохнулась, когда узнала, что дядя не собирается давать ей место в офисе, а собирается навсегда оставить на ресепшн. В школе часто подшучивали над ней, пользуясь тем, что она — не различает людей по лицам… девочки переодевались и выдавали себя за ее подруг и она чувствовала себя так же — сбитой с толку и задохнувшейся, когда обман вскрылся.