Чтение онлайн

— Говорить с набитым ртом невежливо. — замечает Юна: — и с ним могло случиться что угодно! Его могли побить. Могли даже покалечить! Такие вот салончики… знаешь кто их крышует? Самая настоящая мафия! И потом — даже если бы не покалечили — он бы насмотрелся там… на разврат!

— Ой, вот уверяю тебя, разврата он и так насмотрелся. Помнишь в прошлый раз мы на квартиру этой Су Хи пришли, а эти двое в одних простынях? И эта… вуайристка из Студсовета сидит, красная вся как варенный рак. По-твоему они там блинчики пекли?

— Ээ… ну если со сверстниками и по обоюдному согласию… то это вроде как не считается. Юридически все что происходит между сверстниками, если нет насилия, то и ладно… Но тут! Эта девочка работает проституткой, а она между прочим — несовершеннолетняя… Мне определенно стоит позвонить однокурснику, он прокурором работает. Чтобы накрыли всю эту шайку… — Юна ставит бутылку на стол: — однако хорошо, что вы ее нашли. Теперь у нас есть кейс. Мы сделаем так как и планировали, подадим исковое заявление от ее имени.

— Так она же несовершеннолетняя? — задает вопрос Бон Хва: — получается, что у нее права на подачу иска нет? А опекун, этот самый дядька, который к ней приставал и из дома выгнал — с ним придется разговаривать?

— Нет. Мы проведем эмансипацию. — мотает головой Юна: — в ее возрасте и с ее… обстоятельствами — все пройдет быстро. Шума не будем поднимать, просто подадим сперва иск об эмансипации.

— А… ну понятно. — Бон Хва не желает прослыть невеждой и потому делает вид что понял, о чем речь. Сам же обращается к Старшему внутри своей головы.

— Старший! А что такое — эмансипация? Это… когда женщины как мужчины становятся?

— Нет. Это когда несовершеннолетние получают права взрослых. Отказываются от опекунства по тем или иным обстоятельствам. Это еще в законах Двенадцати Таблиц было. В результате эта девочка Оби — станет обладать всем спектром прав и обязанностей взрослого гражданина страны. Соответственно, сможет подписывать исковые заявления.

— Понятно… а ты тоже считаешь что она — странная?

— Сложно судить. Но вопросы вокруг нее возникают… посмотрим.

— Объясните мне непонятливой две вещи. — говорит Чон Джа: — во-первых вот она говорит, что дядя к ней приставал и склонял к сексу. И что она сделала? Убежала от него и стала проституткой. Это… для человека, который не хочет заниматься сексом по принуждению — странно, нет? Уйти от дяди, чтобы трахаться за деньги? Кто-то тут логику видит?

— Ну, может он страшный. И вонючий. — предполагает Бон Хва: — может у него пузо и изо рта пахнет?

— Ну да, ну да. А девочке по вызову в отелях обычно попадаются модельные мальчики, высокие, красивые и хорошо пахнущие. — скептически поднимает бровь Чон Джа: — на то пошло, с одним было бы легче спать, чем сразу в кисэн подаваться. Я ее дядю не защищаю, у меня просто в голове что-то не складывается. Ну и вообще — ее поведение… странное. Вот если бы я работала кофейной девушкой по вызову и стоила сто пятьдесят тысяч вон в час… — она поджала губы: — ну нет, я бы стоила дороже. Триста тысяч? А то и пятьсот. Миллион, вот! Миллион в час… пожалуй и то маловато будет за такую красоту.

— Я бы за тебя и десять тысяч не дала. — снова взмахивает своей бутылкой уже порядочно захмелевшая Юна: — ты слишком высокого мнения о своих телесах.

— Не забывай, что это в офисе ты мне начальница, а у меня дома — ты моя гостья. Дождусь как ты напьешься и отдам Бон Хва на поругание. — грозит ей пальцем Чон Джа и тут же меняет тон на серьезный: — нет, правда. Девушка по вызову сталкивается со своими одноклассниками на вызове, что может быть ужасней? Я бы сквозь землю провалилась. А она — даже глазом не повела.

— Сказала, что госпоже Мэй кофейный билетик не продаст. — замечает Бон Хва: — ну… то есть, как там — проявила отсутствие детерминизма и наличие субъективизма, недопустимого для профессионала, вот!

— Ты когда за мистером Хайдом повторяешь — хотя бы значения умных слов узнавай. — прищуривается Чон Джа: — а эта ваша Кан — странная. Понимаешь, она же школьница. Вот не может у школьницы такого цинизма быть… я понимаю, если бы она в… этой отрасли уже лет пять или десять вкалывала, но тут — едва месяц прошел! Если бы она нормальная девочка была и с ней все это случилось бы — она бы сейчас лежала под одеялом дома у своего дяди и плакала. А в перерывах ее дядька в задницу драл, и она снова бы плакала… ну или ножом его ударила бы в шею и села бы на пять лет. В общем — хоть какие-то эмоции показала бы! Что в ту, что в другую сторону. А у нее как будто ни гнева нет, ни ярости, ни страха. Словно робот. «Моих родителей убили, я знаю»… — передразнивает она тон Кан Оби: — и что? Да ничего. Сидит тут… кукла пластиковая. Ни слезинки и даже голос не ломается.

— Ты неправа, моя велеречивая коллега. — поднимает палец Юна: — я же говорю, у нее шок. Она просто не в состоянии принять все то, что на нее свалилось. Да, она ходит и говорит и даже вон, кофе заваривает, но… она как пустая оболочка. Ей нужно время чтобы отрефлексировать, понимаешь? Так что — нормальная она девочка, не наговаривай.

— Юна, это потому, что ты лиц не различаешь. Ты и эмоции с трудом различаешь, вот. А у нее не лицо, а маска, просто жуть какая-то. Школьница еще. Не бывают такими школьницы. Чтобы школьница устроилась вот так работать… да еще эта Мэй сказала, что лучшую работницу вызвала! Рейтинг пять звезд! Не уверена, что я могу в постели пять звезд показать… а она?!

— Она же сказала, что просто кофе заваривает! — вступается Бон Хва: — что если ей не нравится, то она просто кофе заваривает и уезжает! И… что это ее первый вызов!

— Да кому ты веришь! — машет рукой Чон Джа: — ты на кейс ее смотрел? Он же у нее индивидуальный. И потертый уже. И то, как она на тебя посматривала — явно же прикидывала каков ты в постели. Девчонка давно уже не девчонка. Лет с двенадцати наверное…

— Не стоит осуждать человека за тот способ, которым он зарабатывает себе на жизнь. — говорит Юна: — от тебя-то Чон Джа, я не ожидала. Скажем так, даже если допустить что эта девушка имеет склонность к подобному поведению… ну и что? Ты и сама…

— Это другое! У меня хоть чувства есть… аджжж! — Чон Джа яростно чешет затылок, взъерошивая свою короткую прическу: — не знаю, но что-то в ней меня бесит! Нельзя такой равнодушной ходить!

— Это потому что ты — пассионарная. — кивает Юна: — вот тебя такие люди и раздражают. Так ты так и говори, что она — пассивная, а ты таких не любишь. А то сразу шлюха. Видела я как ты в пятницу к красавчику в баре клеилась…

— Врешь ты все! Да и было то разок… или два. Неважно!

— Меня интересует другое. — говорит Юна: — если к ней после аварии приходили «непонятные типы»… то мы конечно же можем предположить что это были люди из «Xi-Tien», но ведь они не предлагали подписать соглашение и выплатить компенсацию. Наоборот — они угрожали ей и требовали вернуть деньги. Деньги, которые якобы были у ее отца.