Чтение онлайн

Он писал третью книгу, когда случилась авария лайнера «Каравелла», в котором Гелла возвращалась на Джуманджи с научного конгресса. Комиссия по расследованию так и не пришла к единому мнению о природе лихорадки Некропис, но было ясно: катастрофические пульсации генераторов гиперполя деформировали клеточную структуру пассажиров, попавших в зону поражения. Самому тяжелому поражению подверглась именно Гелла.

Почти три месяца ее жизнь поддерживал сложный комплекс машин, но земная медицина была бессильна восстановить белковый обмен, транспорт микроэлементов и распад митохондрий. Гелла умирала и в последние дни вообще не приходила в сознание. Эдуард не выходил из ее палаты и однажды после бессонных суток вдруг обнаружил рядом трех Высших — Серо-Зеленого, Красно-Синего и Желто-Черного.

Псевдоматериальные носители Всемогущества вели себя так, словно прибыли ради светской беседы. Серо-Зеленый даже похвалил землян за послушание, а Геллу — за серьезные достижения в важной области метанауки. Между делом он поведал, что катастрофа «Каравеллы» заинтересовала Высших — подобные явления не наблюдались со времен самоистребления расы шистрав.

Убитый горем Эдуард плохо понимал, о чем болтает собеседник, и взмолился:

— Помогите вылечить мою жену!

— Она уже здорова, — сообщил Серо-Зеленый. — Это было несложно.

С четверть часа после этого Высшие переговаривались по-своему, игнорируя людей. Эдуард воспринял обрывки телепатической беседы — речь шла о внезапном пробуждении артефакта очень древней расы, уступавшей в могуществе нынешней цивилизации энергетических вихрей. Как понял Корунд, Высшим удалось обезвредить эту штуку, так что «Каравелла» стала единственной жертвой, а примитивная наука Старших не сможет разгадать суть опасного явления. Диалог переключился на обсуждение той погибшей цивилизации, когда Гелла, застонав, открыла глаза.

— Я же говорил, что твоя супруга вне опасности, — напомнил Серо-Зеленый. — И остальные пострадавшие тоже.

Высшие исчезли практически мгновенно, а сбежавшиеся врачи были в шоке от неожиданного выздоровления самых тяжелых пациентов. Через неделю Гелла покинула клинику, еще через год у них родилась Сольвейг, а потом сказка любви вдруг сменилась страданиями в ритме жестокого романса.

Гелла изменяла, Эдуард отвечал тем же, семейная жизнь превращалась в пытку. Разрыв стал неизбежным.

Прямо по курсу, вернув его к реальности, засверкало золотое на голубом. Обогнув гигаполис, «Кадриль» мчалась к океанской бухте. Мимо проносились голографические указатели направлений к ближайшим городам.

Вздохнув, Эдуард взялся за видеофон. Домашний номер не отвечал, мобильник Геллы — тоже. Оно и неудивительно, если задуматься: всего три часа назад Гелла была на Теоле и вряд ли успела бы вернуться на Джуманджи раньше мужа. Делать нечего, загляну к родителям, решил Корунд.

Он отключил автопилот и взялся за штурвал. Нью-Вавилон с его циклопическими строениями оставался позади, теперь под брюхо машины бежала холмистая местность, разукрашенная речками, озерами и рощицами, — полоска почти дикой природы, разделявшая два очага цивилизации. Впереди вырастал Кракенград — распластавшийся вдоль берега бухты портовый мегаполис с четырехмиллионным населением.

Эдуарду пришлось не раз поменять эшелон, маневрируя в плотных потоках аэромобилей. Наконец внизу показалась знакомая площадь с изваяниями в центре каскада фонтанов, и Корунд посадил машину на бесплатной общественной стоянке.

Первым делом он навестил знакомого ювелира, чтобы оценить полученные от Туама камушки: обломки горного хрусталя, полупрозрачно-желтого асморита, густо-зеленого хризопирита. Ювелир, как водится, принял товар по оптовой цене, но все равно вышло почти вдвое больше, чем стоило проданное теолийцам оружие.

— Вдолби своим поставщикам, чтобы рубины собирали, бериллы, гранаты, изумруды. — Хозяин мастерской покачал головой. — Научи алмазы добывать. От этих полудрагоценных навар невелик.

— Они прямо на глазах умнеют, — не без огорчения сообщил Эдуард. — Стали неплохо в ценах разбираться.

— Рано или поздно это должно было случиться. — Ювелир вздохнул. — Ладно, ты заходи, когда будет времени побольше. Обсудим, по какой шкале брать серьезные самоцветы.

— Постараюсь выкроить часок на той неделе… Мне ведь тоже неохота терять такой бизнес. Может, сам открою прииск.

Неторопливо прогулявшись по тенистой пешеходной улочке, Корунд пересек сквер и оказался возле типовой двадцатиэтажки, где жили родители.

По случаю выходного дня Георг и Эмили были дома.

— Явился, — проворчал отец. — Наверное, жена выгнала, а то бы и не вспомнил о нас. Или теолийка изменила?

— Вроде нет. — Эдуард пожал плечами. — Но любовь, похоже, кончилась.

Поджав губы, мама осведомилась сочувственно:

— И что решил?

— Лучше жить одному, чем так…

— Правильно, — сказал Георг. — Становишься взрослым. Мать, чем ребенка утешать будем?

На столе появились чайник с чашками, а к чаю — бисквит с вишнями, пропитанный малиновым сиропом.

— Как Мишка? — рассеянно поинтересовался Эдуард, наливая себе вторую чашку.

— Буквально позавчера заглядывал, только ты улетел, — сообщила мама. — Расспрашивал о легендах насчет древних святилищ на Кураре. Вернее, о святилищах Древних.

— Зачем ему это?

— Не знаю. — Мама развела руками. — Мишель просил, чтобы ты обязательно нашел его.

— Найду, — пообещал Эдуард. — Сестричку я сегодня уже видел. Даже мужа ей привез.

Родители заулыбались, услыхав, что Агнес и Генрих проведут вместе хоть несколько дней. Семейная жизнь их дочери, как у всех, кто замужем за военными, состояла из сплошных разлук.

Впрочем, отец тут же потребовал подробности о новых кораблях, особенно заинтересовали Георга пушки недостроенного линкора.

— Понял, — сказал он, выслушав сына. — Значит, на «Пентакль» собирались поставить орудие типа «полсотни дробь полтораста». Двойной внешний цилиндр из мезонира, а внутренняя труба и зарядная камера — из нейтрида. Вышибной заряд — гиперплазма. По расчетам выходило, что выстрел будет разгонять картечь до субсветовой скорости.

— Агнес говорила, что теперь у тех орудий внутренний ствол — тоже мезонировый, — вспомнил Эдуард. — И вообще, как я понял, Высшие тонко посоветовали нашим властям не монтировать даже такую ослабленную пушку.