Чтение онлайн

— Хороший университет, настоящих патриотов воспитывает. Не удивлюсь, если они просеивают студентов на благонадежность… Короче, там куют настоящую элиту, вот твое начальство и перепугалось, что они переворот устроят.

— Насчет переворота, наверное, перебор, — неуверенно буркнул Мишель. — Но ваш «Футурланд» становится государством в государстве.

— Таких концернов немало, — отмахнулся старший брат. — Навскидку назову тебе «Дженерал старшип», «Юнайтед плэнет индастриз», «Стеллар фабрик интернасьональ», «Голос Вселенной», «Спейс металл инкорпорейтед», «Объединенные механические предприятия», «Юниверс транзит», «Галактические энергостанции», «Робоэлектроникус»…

— И еще десяток с хвостиком… — Мишель кивнул. — Но за последние два-три года «Футурланд» сильно потеснил старичков-монополистов и даже контролирует некоторые фракции в Конгрессе.

— Наверное, Патриотов Человечества и Партию Свободного Прогресса.

— Представь себе, нет. Но полсотни голосов у них уже набирается.

— Папа, поехали домой, — взмолилась дочка. Эдуард вопросительно посмотрел на брата.

— Лети, все равно это чудовище не даст спокойно поговорить. — Мишель подмигнул хихикнувшей племяннице. — В принципе мы все обсудили. Ты уж разузнай, о чем я спрашивал.

— Попробую, — вздохнул Эдуард.

От дома их отделяло около сотни километров неба, заполненного миллионами машин. После серии утомительных маневров «Кадриль» встроилась в скоростной поток, ведущий к сектору «Мраморного треугольника».

— Скоро уже, не хнычь, — успокоил он дочку, переключаясь на автопилот.

— Это хорошо… — Горько вздохнув, Сольвейг пожаловалась: — Кибермед отрубает меня от виртуала через каждые полчаса, а потом разрешает войти только через четыре часа.

— Так надо, это делается для твоего блага, — машинально произнес отец.

— Ну да! — Девочка обиженно насупилась. — Всегда так говорите. А сами не вылезаете из виртуалки, пока не надоест.

— Взрослых тоже отключают, просто сроки не такие жестокие. — Он погладил мягкие каштановые локоны дочери. — У детей нервная система слабенькая, вам нельзя долго.

— Ну да! А как только двенадцать исполнится — сразу можно будет час сидеть?

— Если психограмма позволит… Девочка всхлипнула:

— Вы специально такие слова придумали, чтобы детей мучить!

Пришла вдруг странная аналогия: точно так же он объяснял теолийцам, почему тем рано пользоваться ультрасовременными технологиями. Они не понимают наших объяснений, вот и обижаются. Цивилизации — совсем как дети.

«Кадриль» преодолела почти половину расстояния до «Мраморного треугольника», когда просигналил видеофон. Перед Эдуардом засветилось трехмерно-полупрозрачное лицо Гродзинского.

— Здорово, сержант.

— Привет, майор.

Корунд давно получил лейтенантское звание, да и старый десантник демобилизовался с погонами полковника, но они по-прежнему называли друг друга, как двенадцать лет назад на Кураре.

— Если свободен, загляни ко мне, — предложил отставной полковник. — Есть разговор.

— Вы дома?

— Нет, в штабе. Жду.

Приглашение главы фирмы попахивало новым заданием, но Эдуард обрадовался. Разговор с президентом оттягивал возвращение в квартиру, где должна была произойти болезненная разборка.

Включив сигнал поворота вправо-вверх, он начал маневр, выбираясь из плотного потока машин. Вскоре показалась изогнутая красная стрела — знак перехода в нужный ему воздушный коридор. Легким вращением штурвала Корунд вписался в новую трассу.

— Мы летим к дяде Виктору? — осведомилась Сольвейг.

— Имеешь возражения?

— Ну что ты, папа. — Девочка укоризненно покачала головой. — Он добрый.

Корунд хмыкнул. Отставной полковник баловал Сольвейг подарками, частенько шутил: мол, растет невеста для его внуков. Девчонке это нравилось — вся в мамашу.

— Мы недолго, я думаю, — сказал Эдуард. — Мама не говорила, когда вернется?

— Обещала забрать меня вечером.

— Ты не знаешь, на какой космодром она собиралась?

— Почему на космодром? — опешила Сольвейг. — На островах Тортуги космодромов нет…

Спохватившись, дочка прикусила язычок. Очевидно, не хотела рассказывать, что беззаботная мамаша при ней договаривалась с кем-то насчет поездки на шикарный курорт. Но если Гелла отправилась на Тортугу в компании любовника, то кто же тогда целовал Эдуарда на космодроме Теоле?

Увидав Сольвейг, ветеран-десантник мгновенно растаял. В кабинете появился робот-стюард, притащивший на подносе печенье, мороженое и сладкую газировку. С этими радостями детской жизни малолетнюю нахалку отправили в соседнюю комнату. Как обычно, Гродзинский разрешил дорогой гостье смотреть любые фильмы, кроме самых взрослых.

— Экскурсию провел без осложнений? — осведомился полковник, закрыв дверь за Сольвейг.

— Нормально. Осложнения были потом, на Теоле. Гродзинский настороженно сузил глаза:

— Что-нибудь серьезное?

— Немного пострелял.

Про двойников Эдуард рассказывать не стал. С этим делом следовало разобраться в рамках семьи, не посвящая посторонних. Пусть даже ближайших друзей.

— Ну к этому тебе не привыкать. — Полковник усмехнулся. — Но договаривай, сержант. Я ведь вижу, что-то тебя беспокоит.

— Старые беды, майор. На верфях у сестренки настроение испортилось.

Он поведал о недостроенном линкоре и дурацком мегадестройере, которым даже дзорхов не напугаешь. Понимающе покивав, Гродзинский проворчал:

— Умные люди проанализировали запреты, которыми нас обвешали Высшие. Мощность орудий, разрешенная для держав Большого Квартета, на порядок — полтора ниже, чем нужно для нанесения серьезных повреждений кораблям-роботам… Ты понял? — Отставной полковник поднял брови и указательный палец. — Дозволенных нам средств достаточно лишь для усмирения Младших и для войн между Старшими.

— Или для гражданской войны в рамках одной Старшей цивилизации.

— Вот именно! — с ненавистью произнес Гродзинский. — Нас как будто подталкивают к междусобойчикам в рамках Квартета. Заодно и внутренние конфликты провоцируют.