Чтение онлайн

Для меня официальное покровительство значило не меньше, чем для графа или города. С сегодняшнего дня я мог получить аудиенцию у Рания в любой момент; мог пользоваться услугами графской и городских конюшен с выбором экипажа, телег или карет, и за всё заплатит город; да мог не платить в ресторанах, обычных мастерских, ателье и магазинчиках, выставляя счёт городу или графу. Последние два пункта меня не интересовали, я не хочу быть никому должным, но пункт с аудиенцией может пригодиться.

Мы с Ранием прошли в знакомую комнату, где говорили о щепетильных вещах. Сначала Раний аккуратно спросил, известно ли мне что-нибудь о начавшейся недавно войне на северном континенте. Я в ответ хитро улыбнулся.

— Почему же ты мне не сказал?

— Не знаю, как бы вообще помогли тебе эти сведенья, но мне распространяться нельзя. Это работать себе в убыток.

— Говоришь как торгаш, Ликус, — Раний выдавил нервный смешок и пригладил густые чёрные волосы, спадавшие к плечам. — Что лига откроет у меня своё представительство — ты тоже это знал?

— Не наверняка. Только недавно выяснилось, что представительству быть, — Раний только хотел что-то сказать, но я остановил его жестом руки. — Процветание твоей семьи и города мне важно.

— Это я знаю и благодарен тебе, — граф прислонил ладонь к груди. — Я не спроста завёл разговор с войны. Весной я рассказывал, что к концу лета школа Русира вернётся в город. Как думаешь, получится ли связать её и лигу? Я всё думаю разрешить школе продавать в лигу готовые свитки и наргодат, но нужно ли?

— Нужно? Ты обязан это сделать. Даже продажа магической бумаги и чернил в лигу окупится с лихвой, вы все заработаете непомерные деньги. Война потребует работы на износ многих магических мастерских: кувшины и амфоры с сохранением продуктов, простенькие наргодат для кипячения воды и вызова огня. За изготовленные в школе Русира наргодат ничего не скажу, но готовые свитки лига купит с удовольствием. Главное, чтобы старый князь с Фраскиска тебе палки в колёса не вставлял.

— Он больше не будет, Ликус. За него не переживай, — Раний махнул рукой, его прямой цепкий ястребиный взгляд на мгновение смягчился. — Молодой князь получил преференции от короля. Что-то эдакое сделал старый князь. Наверно, ты знаешь, — с лёгкой ухмылкой закончил говорить Раний.

— Аванпост в руинах Баскара, — ответил я и сам ухмыльнулся.

Раний объяснил, почему не стоит больше бояться князя и его козней. Он пытался остановить Рания из необходимости. Ни один сюзерен не допустит кратно увеличившейся силы и влияния своего вассала — это внесёт дисбаланс в отношениях с другими вассалами. Именно поэтому князь старался остановить меня и графа. Но теперь, получив торговые преференции в столице и поставив в королевском совете марионетку из своих родственников, князю нет смысла бояться усиления Рания. Наоборот, теперь князю выгодно иметь сильных вассалов, чтобы ещё больше укрепить свою власть в столице. А если при этом из столицы уедет свободная школа рун, тем самым ослабив короля — то он даже поможет с переездом.

И ещё, как сказал Раний, князь в ближайшие года будет занят происходящим в столице, чтобы обращать внимания на Трайск. Именно поэтому Раний впервые почувствовал себя полноправным властителем города. Прошлый глава гильдии с позором покинул пост и уехал из города, а нынешний негласно и всецело предан Ранию. В доказательство граф передал послания, отправленные в местную гильдию на моё объявление. Их я попросил сжечь. Все они содержали издевательства.

— Осталось обсудить последнее, — неуверенно произнёс граф. — Не обсудить, нет. Я же обещал тебе рассказать о слухах. Только прошу тебя обещать мне снисхождение. Своим сказанным я нарушу священный договор. Я прошу тебя о милости и не воспринимать мои слова нарушением.

— О чём ты вообще говоришь? Какой мне смысл считать тебя…

— Это очень серьёзные слова, — Раний впился в моё лицо сверлящим взглядом. — Ты понимаешь, что я…

— Какой смысл мне обвинять разумного, кто родовой клятвой мне обязан?

— Ликус, пойми меня…

— Ты несёшь чушь, — я раздражённо взмахнул руками и потёр переносицу. Лишь спустя долгие секунды поднял правую руку ладонью к Ранию. — Вот моя правая рука, раз ты мне не доверяешь.

— Доверяю. Тебе как никому другому, ты многим мне помог. Но то, что я скажу — это кощунственно, — последнюю фразу Раний прошептал, сложив ладони лодочкой и прикрыв рот. Раний долго так просидел, прежде чем провести ладони до подбородка, как бы сбрасывая с сознания нерешительность. — Прежде чем я начну, ответь. На вашем острове у тебя есть враги?

— Они есть у всех. И у меня тоже. Просто я не знаю их точного поголовья.

— Их либо много, либо они очень могущественны, — Раний покосился на дверь, задумался, и решительно встал с кресла.

— За дверью никого нет. Лейтенант стоит в одиннадцати метрах по коридору, за стенами пусто, — сказал я, применив «Обнаружение жизни».

— Удобная вещь, «Чувство магии», — с лёгкой ноткой зависти проговорил Раний и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — У меня добрый приятель в столице в… неважно. Я даже не знаю, как подступиться, — Раний что-то прошептал себе под нос и уверенно посмотрел мне в глаза. — Пять лет назад в церковь пришло сообщение. Не известно, кто его доставил, и в какую именно церковь оно пришло первым. Но суть мой приятель выяснил. В нём кто-то заверял, что осенью в нашу жемчужину прибудет… дракон в облике ксата.

Глава 8

Драконы — церковь — знание о ситуации с нежитью недалеко от академии. Драконы — церковь — моё появление в академии. Драконы — церковь — нападение на наш дом. Пятый день эта логическая цепочка не выходит из головы.

А ведь эти крылатые суки действовали наверняка. Даже Изулису использовали. Или она была рада быть использованной? Ситуация с кольцом однозначно свидетельствует, что меня пытались убить целенаправленно, но каким-то изощрённым способом. Будто драконы не хотели марать лапы в моей крови и всё организовали таким образом, чтобы кто-то другой стал моей погибелью.

У драконов есть связи с церковью, я готов поставить на отсечение не только хвост, но и голову. Драконы сообщили церковникам о моём прибытии в академию, и церковь подготовилась. Каким-то образом драконы предусмотрели, что кристалл дознания не отреагирует, или просто из-за подстраховки положили то серебряное кольцо. А чтобы я его всенепременнейше надел и привязал к себе — запретили Налдасу хоть что-то объяснять. Чтобы у меня появилось информационное голодание, чтобы я искал ответы и уцепился за первую малейшую возможность хоть что-то прояснить.

Может быть, и на маму кристалл дознания в церквях не реагировал, а раз мы с ней воплощаемся в облик ксата одинаково — то и вывод напрашивается самим собой. Не знаю, так ли это — но для моих окончательных выводов это совершенно неважно.

Драконы предусмотрели всё. Они запретили Налдасу мне хоть что-то объяснять, ведь он мог предупредить о процедуре дознания. Меня не вписали в ученики академии, но ксата и не могли сделать учеником академии — это нонсенс. Скорее всего, церковники взяли в долю магистрат, на всякий случай. Кристалл дознания не сработал, на арене разыграли спектакль и меня заперли в башне матонов.

Интересно, когда драконы рассчитывали на мою смерть: в башне матонов, или на арене? Чуйка голосует за арену. Ведь зачем тогда драконы прибыли на вызов, якобы как представители расы Кта’сат? Кольцо должно было на арене выкачать «жизнь» из меня. Убить меня.

Всё пошло не по плану крылатых мразей. Против меня выставили порождение, а им на меня наплевать. Да и кольцо обнажило свою суть ещё в башне, когда я попытался призвать «дух зоркой птицы».

Мне всё ясно — крылатые суки действовали наверняка. Они хотели убить меня лишь за то, что я дитя своей матери. Других причин я не вижу. Да и, если уж быть честным с самим собой — видеть не хочу. Это война. Объявленная мне и моей семье война. И я принимаю эту войну, принимаю и обещаю воздать сполна этим ублюдошным крылатым высерам скотомогильников. Не знаю, сколько лет пройдёт, сто, двести, пятьсот, тысяча — мне без разницы. Я сделаю всё что угодно и стану сильнее, чтобы сравняться по силе с мамой. Для истребления этих крылатых отребий я пойду на что угодно.