Чтение онлайн

С гноллов собирают нижнюю челюсть, как доказательство убийства. У обычной челюсти, у любого существа, только одно место крепления с черепом, в самом конце она как бы изгибается дугой. У гноллов, с каждой стороны, посередине растут небольшие костяные наросты, на которых крепится мышца, крепкая и сильная. Именно из-за этой мышцы если гнолл сомкнёт на чём-то челюсти, то фиг его отцепишь.

Странные твари, эти гноллы. То, что челюсти собирают только со взрослых — это нормально, мелкотня опасности не представляет и в лесу в одиночку быстро умрёт. Хотя гноллы живут долго. Работник гильдии обмолвился, что где-то на западных границах королевства неиствует огромное логово гноллов, а их предводительницу, с оторванным ухом и выгрызенным куском левого бедра, заметили ещё лет сорок назад.

Гноллы развиваются подобно высшим разумным. Это гобляторы не имеют половых признаков, пока не получат десятый уровень, изменят грейд и станут либо гоблином, либо маткой. Самка же гнолла рожает детёнышей разных полов, и за год они вырастают до взрослой особи ростом практически с человека.

Рождённые сами станут воинами, а вот самцам не повезло. Некоторых сожрут после рождения, но многих будут как свиней откармливать до половозрелого возраста. Чтобы сожрать или обменять с другим логовом гноллов на что-то полезное, копья или котелки. Лишь единицы будут оставлены на роль осеменителя и домохозяйки, или же станут шаманами.

Странные, необычные и дикие повадки — но что ещё ожидать от монстров, появившихся в мире две тысячи лет назад с приходом скверны?

Примерно через час я закончил вырезать у всех монстров челюсти, привязав их друг к другу верёвкой. Последнее доказательство в мясисто-костяную погремушку я добавил от гнолла, стоявшего на охране лагеря. Я вернулся за стену и только присел у дальнего медведя, чтобы освежевать — как из загона вышла женщина, до этого лежавшая бревном.

— Вернись в загон, — приказал я, но женщина, шатаясь и раскачиваясь, продолжила медленно идти к центру лагеря, едва освещённому кострами из загона.

Я сплюнул, собираясь ткнуть женщину набалдашником посоха и вернуть обратно. Но стоило мне встать и сделать первые шаги, как раздался женский голос из пленников.

— Прошу, не надо. Оставь её, — запричитала та. Вслед за ней открыли рты и прочие пленники.

— Пусть, ей надо это, — с неподдельной грустью проговорил один из мужиков. — Мужа её, и двух сыновей, при ней же… у нас в селе. И… — мужик сглотнул, нерешительно кивнув в сторону вертела над потухшим костром. — Вон, дочь… тоже. Одна она осталась.

Женщина села около погасшего костра и нечленораздельно замычала сквозь слёзы, покачивалась и тряслась всем телом, смотря на обглоданный, обезглавленный скелет. И только я подумал вынести из землянки шамана один из черепов, и передать его женщине — как та схватила лежащее рядом копьё гнолла. И воткнула себе в шею. И ещё, ещё, ещё. Булькая кровью из разорванной глотки, трясясь и плача, она не отводила взгляда от скелета. Пока не рухнула на землю, окончательно затихнув.

* * *

Следующим днём из леса вышла вереница разумных, возглавляемых ксатом с таким злобным выражением лица, что ожидавшие солдаты схватились за оружие, думая защитить меня от толпы селян. Мужики несли на плечах мешки с зерном, а женщины и детвора тянули за верёвки коз и овец. Гноллы всё вытащили из домов, даже посуду и инструменты. И их в мешках несли бывшие пленники. При виде солдат с графским гербом остроухие расплакались.

— Вы не ранены? Как ваше самочувствие? — спросил у меня лейтенант, когда я подошёл к телегам.

— Цел. Спать хочу, — устало вздохнув, я показал на одну из телег. Она пуста, а все добытые заллаи и походные вещи солдаты заранее перенесли во вторую. — Собрались отправить селян в деревню?

— Именно. Вместе с тремя солдатами и телегой отправятся к домам. Мы поедем в город. За сегодня не успеем, заночуем в одной из деревень. Прибудем завтра после обеда, — лейтенант посмотрел на меня с невысказанным вопросом.

— Тогда не будем терять время, — сказал я, бросая в телегу связку челюстей и две медвежьих шкуры. И не справился с зевотой, широк раскрыв рот и едва не прикрыв его рукой, перепачканной в крови.

Ночью, пока пленники грелись у костров, я вытащил из лагеря трупы гноллов, отплёвываясь от противного запаха. И мало было тащить трупы в лес, так ещё и туши медведей пришлось сначала раздербанить, а то триста килограмм так просто не утащишь. Будь ночью другая обстановка, будь в телеге больше места и ёмкости, чтобы хранить трофеи и те не гнили — то я бы собрал с гноллов много полезного. Вместо этого я лишь вытащил трупы и разрушил шалаши и землянки.

Сжигать лагерь я не стал, чтобы ненароком лес не подпалить. Но сжёг использованные свитки, покрывшиеся ломанными линиями. Детвора заворожённо смотрела, как каждый раз из костра вырывались снопы синих искр, поднимаясь на десятки метров.

В город наша телега прибыла после обеда на второй день. Как и прочие солдаты и лейтенант, я шёл с ней рядом с паранаей на плечах, спрятанной под плащом — но горожане всё равно косились на меня как на диковинную зверюшку. В их взгляде всё так же была ненависть, но больше удивления, зависти. И какой-то потаённой надежды. Дети тыкали в меня пальцами, родители их одёргивали и перешёптывались между собой, но открытой враждебности не проявляли.

Отъезд к следующему месту планировался уже на завтрашнее утро, но в гильдии я проторчал непозволительно долго, неприлично часто почёсываясь. Но главу гильдии всё это не волновало. Мы сидели за столом для приёмки трофеев, и сидящий напротив мужчина с дотошностью экзекутора раз за разом переспрашивал о произошедшем в логове: что я делал, как двигался, чуть ли не требовал по минутам расписать каждый вдох. Особенно напирал на моменты, когда я пользовался свитками.

— Разрешите удостовериться? — мужик лет сорока со рваным шрамом на правой щеке протянул руку, прося показать один из свитков. Я нервно откупорил сумку и протянул тому свиток с «Ледяным копьём». Ратон несколько минут внимательно осматривал его, взгляд неосмысленное быстро дёргался по печати. — Скажите, вас обучили сражаться в нашей жемчужине?

— В том числе. Если глава хочет узнать суть тренировок, то это секреты академии.

— Но впервые на моей памяти ученик совершил подобное вам. Не маг, ученик! Как?

— Мне повезло, что гноллы сыто спали.

— Но они должны были проснуться от распева ваших заклинаний.

— Но они не проснулись, — я не сдержал раздражение.

— Прошу вас не таить на меня злобу. Я обязан убедиться, что вы действительно достойны вашей репутации в прочих гильдиях. Я, как глава, должен знать способности своих подопечных.

— Кажется, свои я более чем доказал, — я покосился на связку челюстей гноллов и две медвежьих шкуры.

— Не совсем. Кто-нибудь может подтвердить, что вы действительно в одиночку расправились с лагерем гноллов переходного периода со второй на третью стадию?