Чтение онлайн

— А… — девочка недоумённо захлопала глазами, и показала пальцем себе в грудь. Рукав её платьица сильно задрался. — Соя… это Соя.

— Мелкое наказание моей скверной жизни, — раздражённо прошептал я, про себя добавив, что есть люди-овощи, а есть девочки-растения. — Хрен с тобой, делай что хочешь. Руки вытяни.

— Так? — переспросила девочка, вытянув вперёд все четыре руки. Манжеты её платьица задрались на предплечье, оголяя запястья.

Я сказал малышке подойти и легонько подёргал за воротник платья, он практически вдавливался в кожу. В верхних плечах тёмно-зелёная ткань плотно облегала тело, подол платья колыхался у середины голеней, а когда я попросил девочку снять туфельку и поставить на неё ногу, то пальцы чуть свешивались с носка. Да и ошейник маловат, ещё немного и дышать помешает.

— Ладно, с этим мы что-нибудь придумаем, — задумчиво пробубнил я и приказал девочке надеть обувь. Та долго засовывала ногу в туфлю, ещё несколько раз после постучала носком о дорожку, будто прессуя сомкнутые пальцы. — Что изучала, пока меня не было?

— Нона многое рассказать… нет, Нона… — девочка показала пальцем на подошедшую гувернантку и задумалась, а спустя несколько секунд просияла. — Нона рассказывала. Вот. Нона рассказывала про еду и… на чём сидят и спят… мебель?

— Верно, — строгим голосом проговорила подошедшая женщина.

— Мебель — это кровать, стол, стул, скамейка, — девочка начала перечислять выученные слова.

— Молодец, вечером всё расскажешь, — я потеребил голову девочки, на что та радостно заулыбалась. Я переключился на гувернантку. — Мы дней через десять уйдём, крайний срок две недели. Надо бы сходить с ней пару раз в город, на рынок, чтобы в толпе не терялась.

— Боюсь, с этой…

— Прятать вторую пару рук она умеет, — отрезал я, на что женщина понятливо кивнула. — Показать ей рынок, что на нём продают и как всякое называется. И обучите её местоимениям.

— Мы это прошли в первую неделю, — женщина показала на девочку, аккуратно схватившую меня за штанину, с искренней широкой улыбкой смотревшую на меня и заворожённо слушавшую каждое моё слово. — Ещё сегодня она прекрасно использовала все местоимения, включая собственные.

— И с этим мы что-нибудь придумаем, — сказал я, недовольно посмотрев на девочку, но та ещё сильнее заулыбалась. — Тогда рынок, всякие вещи и склонения слов вместе с временами. И предупредите местного портного, у него скоро будет много работы. Я сегодня за ужином заведу разговор о новой одежде.

— Конечно, — женщина чуть поклонилась. — На сегодня мои обязанности закончены?

— Нет. Передадите девочку мне перед ужином.

— Соя хочет рядом, — пискнула девочка и внаглую прижалась ко мне.

— Ты хочешь в церковь?

— Не надо, — взгляд рубиновых глаз заполнился ужасом, девочка всеми четырьмя руками обхватила меня, старясь не выпустить. — Не надо, Соя…

— Вот и ступай учиться, а мне надо сходить в церковь.

— Соя, здесь? — робко спросила девочка, взглядом показав на мои ноги.

— Здесь, здесь. Мелкое наказание моей скверной жизни, — я отпихнул девочку и показал на гувернантку. — Иди учиться и жди вечера. И научись «я» говорить. Поняла?

— Да, поняла. Спасибо, Соя здесь, — девочка шмыгнула носом и пошла вслед за женщиной, но каждые несколько шагов оборачивалась и проверяла, точно ли я стою на месте и не исчез ли. Исчезать я, понятно дело, не собирался, и девочка даже помахала мне, прежде чем завернуть за угол.

В церкви всё прошло как обычно: толпа сначала улюлюкала, когда ксат зашёл в церковь, потом возмущалась, что ксат прошёл процедуру дознания. Да и служителей культа напрягало в очередной раз разгонять толпу перед церковью. Зато я вдоволь наслаждался озлобленными недовольными выражениями на лицах церковников, когда объяснил суть моего прихода. Настоятель церкви выслушал меня, записал строки послания и пообещал отправить его завтра же. И настоятельно попросил впредь в церковь не приходить.

После церкви я зашёл в ратушу, где отправил крайне ёмкое послание в Трайск. Его получатель удивится содержимому, но исполнит всё в точности. И это главное, потому что времени у меня немного.

К ужину я пришёл с тяжеленным мешком в руках. В нём глухо позвякивало причудливое нечто, добытое утром перед отъездом. Я тогда закончил осматривать пограничный лагерь, по винтовой лестнице спустился на землю, нашёл первый подарок — и решил проверить действие улучшенного «Чувства магии». Я отошёл вглубь леса на десятки метров. С юго-восточной части на меня понеслась нежить, «Чувство магии» показало тускло и невпопад мерцающие три звёздочки. Нежить приблизилась и сперва несколько удивила причудливой нагрудной бронёй, а после удивила низкими уровнями, со всех трёх я получил чуть больше двадцати тысяч «опыта». С одной из тварей после оклазии осталась броня, которую я прихватил с собой: слишком уж неестественно около брони вели себя белёсые ниточки и рябь пространства, ощущаемые «Чувством магии».

Эту самую броню я разместил на небольшом столике поодаль от стола для трапезы, и принялся ждать делегацию из трёх длинноухих. Девочка всё время следовала со мной от самих комнат, заинтересованно поглядывала на тяжёлый мешок, а увидев на столике его содержимое — так и вовсе уставилась на фиговину, в свете магических светильников блестящую многими цветами.

— Соя сегодня…

— Кто сегодня? — перебил я девочку, строго смотря ей в глаза.

— Соя…

— Кто?

Девочка сглотнула подступивший к горлу ком.

— Соя — это Соя.

— Я знаю твоё имя, — отрезал я, на что девочка сжала в кулачках края платьица.

— Соя — это…

— Не смей говорить со мной, пока не научишься использовать «я», — я махнул рукой перед лицом девочки, отгоняя её от себя. Та громко шмыгнула и потупила взор.

Одна из дверей открылась. В обеденный зал вошла делегация из трёх эльфов. Они сразу заметили необычную броню на дополнительном столе, и на мгновение хищно прищурились.

На столике лежало подобие бронежилета, только на кожаной подкладке, а грудь и верхнюю часть спины защищали толстые золотые диски и небольшие квадратики, соединённые десятками золотых цепочек и украшенные россыпью драгоценных камней. Все золотые цепочки, все квадратики и камни располагались в строгом геометрическим порядке, образуя восьмиугольник. Рядом с бронёй белёсые ниточки маны и рябь пространства бесилась: то в радиусе пяти метров всё втягивалось, то разлеталось на десятки метров.

— Вы добились… необычного результата, — будто натянутым фальцетом проговорил Лутарикий, пряча в голосе настороженность. Её выдало то, что эльф сильно сжал спинку стула, прежде чем сесть за стол.

— Добыл совершенно случайно. Решил взять с собой. Как доказательство, что преуспел в лагере. Она, — я кивнул в сторону брони, — была на одной из нежити, ходившей поодаль от лагеря.

— На одной? — аккуратно, но настойчиво поинтересовался длинноухий.

— На трёх сразу. После оклазии остался только этот, — я прервался, позволяя прислуге выставить на столе снедь, и сразу показал на броню. — Это же один из защитных оберегов от скверны?

— Да, но один из… — Лутарикий переглянулся с приятелями, на что те кивнули. — Вы ощущаете?

— Если вы про моё «Чувство магии», то его достаточно, чтобы чувствовать происходящее.

— Что же, — длинноухий хлопнул в ладоши и приказал убрать подальше броню. Всасывание и выбросы маны нервировали нас всех. — Это один из наших защитных оберегов, но слабый. В назначенный день мы выдадим вам один из самых лучших, поверьте.

— Несколько лет назад я прочитал одну книгу и заинтересовался возможным… Назовём это контролем выходящей из нас «энергии души». Даже не контроль, а ограждение. В той книге рассказывалось, как создать кожаные перчатки, полностью блокирующие выходящую из тела энергию.