Чтение онлайн

Сегодня утром девочка съела на завтрак порцию взрослого разумного, а сейчас у неё миска рагу с увесистым ковалком хлеба. И она уплетает это всё голодным тигром. Так мало того, что с момента похода к скверне я не отказывал ей в еде, добавлял к порциям немного сыра или мяса — но все эти дни она только мочилась.

И как при таком метаболизме девочка в десять лет выглядит на пять лет, притом, как жертва концлагеря? В записке от церковников обозначено, что животная основа у девочки раскрыта и её состояние никак с этим не связано. Это, конечно, говорит, что закрытая основа как-то сказывается на самочувствии, и что она вообще бывает закрытой — но именно сейчас эта информация не важна.

У меня есть предположение о здоровье девочки, но оно слишком дикое и трудоёмкое.

После обеда я оставил девочку в номере, приказав сидеть на кровати, а сам занялся делами. Напоил зельями рабов: их уже не лихорадило, многие ненадолго вставали и на пружинящих от слабости ногах пытались ходить, но их сразу укладывали обратно помощники торговца. Сходил в гильдию свободных торговцев, отправив в Трайск на имя Консервы посылку: там пятёрка книг, купленных на закрытых аукционах. Забрал вещи у портнихи и вернулся в гостиницу.

Девочка всё так и сидела на кровати. При моём появлении та встала и похлопала себя по паху. Я разрешил ей идти и в сознании сделал заметку, что проблему с посещением туалетов надо решить всенепременнейше первой, иначе в один из подобных дней она всяко обмочится.

Портниха справилась со своей работой, крепко пришив дополнительные пары рукавов к одежде. Длинная исподняя рубаха доходила девочке практически до колен и вполне походила за ночную пижаму. Исподнюю юбку носили на лямках, она забавно покачивалась от каждого движения. Сверху лёгкая коричневатая блузка и тёмно-фиолетовая юбка, подпоясанная обычной верёвкой. Неестественно смотрелся только цвет второй пары рукавов в блузке, из ткани на несколько тонов светлее, да вторая пара рук, привычно заведённая за спину. Я надел на девочку купленный тёмно-серый плащ и захлопнул его края. Девочка выглядела обычным ребёнком.

Надо будет купить ей спальник и небольшой рюкзак. Свою одежду пусть таскает сама: я не нанимался работать грузовым осликом к маленьким девочкам. Но вот спать на холодной земле ей ни к чему. Да, в гостиницах она спала на полу, а в пути ютилась в телегах поодаль от костра и даже не простыла — но рисковать я не хочу. Эта четырёхрукая девочка станет инструментом, лучшим, качественным, важным. А такой инструмент надо беречь.

Вечером я потащил девочку в баню, хотелось кое в чём убедиться. Мы шли поздно, посетителей не было, но банщик с отвращением косился на меня из-за девочки, скрывавшей вторую пару рук за плащом. Не знаю, что мужик похабного обо мне подумал, но зайди он в купальню — и я бы от позора не отмылся. Очень быстро бы разнеслись слухи, что единственный в мире магос пошёл в баню с маленькой девочкой, так ещё и заставил ту повернуться спиной и раздвинуть худосочные ягодицы.

Хвала всему и вся, что мужик не зашёл в этот момент. Зато я окончательно убедился, что в физическом плане от прочих разумных девочку отличает только дополнительная пара рук.

Перед сном, уже в гостинице, я приказал девочке снять обычную одежду и оставить исподнее — нельзя спать в одежде. Но я не ожидал, что девочка подойдёт к кровати и попытается лечь на неё.

— Какого хрена ты творишь? — удивлённо спросил я, глядя в пустые рубиновые глаза. Девочка безэмоционально показала пол, кровать, стол и стул. Я недовольно потёр переносицу. По полу ходят, а спят на кровати. Если сейчас откажусь от своих слов, то смогу ли в будущем её обучить?

— Мелкое наказание моей скверной жизни, — устало прошептал я, показав на край кровати. — Ложись здесь и не мешай мне спать.

Девочка поклонилась, аккуратно пристроилась с краю, поджала колени к груди и сразу уснула мертвецким сном. Вторая пара рук за спиной расслабилась и упала на простыню ссохшимися костяшками. Неужели постель из овечьей шерсти и соломы настолько приятней голых половиц?

* * *

— Повторяй за мной, ну. Ложка, лож-ка. Л-о-ж-к-а, — проговаривал я, тряся ложкой перед лицом девочки. Та послушно открывала рот и нечленораздельно мычала что-то, даже отдалённо не похожее на разумную речь. Ложка, миска, кружка — ничего девочке не давалось.

Я потянулся к небольшому мешочку с коричневатыми бобами. Их отварили и просушили, они крошились от лёгкого нажима.

— Соевые бобы. От них еда нажористей становится, сильнее насыщает. Повторяй: соя насыщает. Со-я на-сы-ща-ет.

В ответ девочка опять промычала нечленораздельно. Я ещё несколько раз попытался заставить её говорить, но смахнул раскрошенные жменю бобов в миску девочки с походным кашлом, и сдался. На сегодня. Завтра продолжу. Я обязан научить её говорить, она должна изъясняться словами, а не пустыми жестами.

Караван сегодня выехал из города и весь день ехал вперёд без остановки, недавно наконец-то остановился на привал. Мы с девочкой сидели чуть поодаль от остальных. Я весь день пропускал мимо ушей смешки и подколки о том, что нянчусь с этим богомерзким существом — но плевать, меня неуместные шутки никак не задевали. Мне лишь важно было знать, что никто из этих идиотов не посмеет навредить моей собственности.

«Чувство магии» показало внезапно появившуюся звёздочку, на границе действия навыка в глухом диком лесу. К ней прибавилась ещё одна, потом ещё, и ещё. Я активировал «Обнаружение жизни».

— Нападение, — я чуть повысил голос, показав в сторону звёздочек. — Двадцать четыре существа.

— Уместная шутка, ксат, но…

— Госока, заткнись, — начальник охраны рявкнул на вякнувшего авантюриста. — Кто?

— Нападут — узнаешь. Идут строго на лагерь.

— Госока, — процедил начальник, и обратился к авантюристам спокойным, ровным голосом. — Без шума и суеты. Зарежу любую суку, кто повысит голос. Все в копьё.

Авантюристы похватали оружие и спокойно отошли к повозкам. Они специально поставлены полукругом, чтобы отгородить разумных и лошадей от тёмного ночного неприветливого леса. Караванщики успокаивали лошадей, отвязывали и отводили от опушки леса, к лугу и дороге. Начальник спросил, уверен ли я в своих словах, на что я постучал пальцем по корешку гримуара. Дальше мужик спросил за луг и дорогу позади нас, есть ли там кто — но я никого не чувствовал. Этого было достаточно, начальник послал хвалу одному из Тонов и приказал караванщикам быстрее уводить лошадей. Вместе с ними отходили пассажиры и рабы.

Девочка всё сидела на небольшом бревне и жадно поедала ужин. Приказать ей идти с прочими я не мог — нет доверия этим двуногим утыркам, но и оставлять её посреди боя нельзя.

— Будь рядом. Если скажу лечь — ляжешь сразу, — сказал я. Девочка послушно встала вплотную, держа миску с кашлом в руке и не отвлекаясь от ужина. Пришлось сказать отложить еду, пока всё не кончится. И, наверно, мне показалось, но девочка несколько замедленно поставила миску на бревно.

Нападение прошло быстро. На нас напали гноллы, пятнадцать копейщиков, два шамана и семь приручённых волков. Копейщики и волки атаковали авантюристов, завязалась привычная свалка, а я, отойдя чуть в сторону, «Ледяными копьями» убил шаманов и с девочкой вернулся к бревну, чтобы та доела ужин.

Оставшиеся без управления шаманов волки на мгновение растерялись, половину из них убили авантюристы, а оставшиеся набросились на гноллов. Ну а дальше дело за малым, и вскоре авантюристы ходили рядом с гиеноподобными телами и пронзали им сердца копьями, наверняка убеждаясь в смерти.

— Это из-за тебя он ранен! — кричал на меня один из молодых авантюристов, стоя рядом со своим другом, получившим копьём в пузо.

— Повтори, — процедил я, потянувшись правой рукой к гримуару.

— Ты со своей мелкой сукой, этим отродьем. Ты ушёл, не помог нам. Предпочёл нас этому отродью. Ты должен был помочь убить гноллов.