Чтение онлайн

– Всё что найдёте – всё ваше.

– Хорошо. Мы так и поступим. Во-вторых, как вы оцениваете возможность восстановления Ордена, и в какую сумму золотых септимов?

– Восстановление?! – Бессильно вскрикнул Регент. – Здесь больше нечего восстанавливать…. Орден наш погиб.… Нет, душа Ордена погибла…. Это всё. Это его конец. – С ещё большим отчаянием дал свой ответ глава Ордена.

– Если ваш орден распущен, то мы поступим по инструкции: мы должны забрать всё, что представляет ценность для Империи и предоставить вам немного припасов для двух дней проживания и дать лично вам два документа на подпись. В первом вы подпишите, что складываете полномочия главы Ордена и передаёте его имущество во владении Империи. А второй документ, который подтвердит конец соглашения между Империей и Орденом, и утвердит, что всё произошедшее сегодня останется тайной.

После того, как командир холодно и бесстрастно произнёс эти слова, он вынул из сумки два пожелтевших пергамента и предоставил их главе Ордена, подав ему и перо.

Лицо Регента было безжизненным и отражало все глубины и уровни бессилия и отчаяния. Он вынул свой меч из ножен, взглянул на него и кинул на обагренную кровью землю. После того как звон упавшего клинка спал, глава Ордена двумя росчерками пера поставил конец в долгой истории великого и славного Ордена. Теми Азариэлю в том числе, кто стоял рядом, хотелось упасть на землю и просто зарыдать от того, что славная история и гордость тому чему они служили, в этот момент попрана историей. Что сегодня они больше не служат чести, силе, вере и благородству, ибо теперь у них нет целей в жизни, а все их подвиги будут забыты. Они, сам Орден, оказался сегодня за гранью забвения и о нём более никто не узнает, а само его существование будет вычеркнуто из всех хроник или документов. Двумя росчерками пера был ознаменован конец целой эпохи, которая так и останется неизвестной всему Тамриэлю.

И подписав документ, Регент без единого слова, и бездонной пустотой во взгляде, в этот же момент пошёл к развалинам юго-западного донжона, откуда и он командовал боем, когда стены пали и башня обрушилась. Глава Ордена, собрал несколько вещей и переполненный печалью ушёл за пределы цитадели, буквально скрывшись в сумраках.

Азариэль отвлёкся от Регента и посмотрел вокруг. Весь двор был усеян трупами с разных сторон конфликта вкупе с осколками и руинами некогда прекрасного творения. На лицах мёртвых застыли каскады эмоций, выражавшие, что чувствовали перед смертью: негодование и ярость, страх и ненависть. Юноша увидел, как на ветру слабо развивались падшие знамёна, ставшие призраками прошедшей битвы.

В руинах цитадели, выжившие защитники стали строить себе ночлег. Ничего замысловатого никто не старался придумывать: сымитированный и самодельный спальник, немного мешковины и куски тканей вместо подушки.

И обессиливший, лишённый понимания юноша шёл устроить в руинах ночлег, как на его плечо упала тяжёлая ладонь. Обернувшись, юноша увидел потрёпанного Ремиила и израненного Рафаэля.

– Пойдём, Азариэль, я знаю, что нам поможет. Я уже нашёл место для ночлега – С тяжелой усталостью сказал старый рыцарь.

И они вместе поковыляли в сторону руин Академиона, где и был приготовлен ночлег.

Их шаг был тяжёл и неуклюж. Ремиил вёл Азариэля, поддерживая его под подмышкой, чтобы юноша не рухнул раньше времени. И как только голова Азариэлю коснулась мягкой мешковины, то все чувства моментально перестали свою работу и парень провалился в глубокий мрак.

Глава двадцать первая. Конец эпохи

Цитадель ордена. Следующий день.

Под легкие и слабо завывающие порывы западного ветра Азариэль проснулся. Как только он очнулся ото сна, его грудь пронзила острая боль, а помятый и разбитый доспех, который на нём был, пригвоздил его к земле, будто бы это была каменная плита. Все его мышцы тут же пронзила острая боль и наливающаяся тяжесть, которая буквально практически парализовала парня. Каждый вздох парня отдавался пронзающей болью в лёгких, словно они были объяты горячем пламенем. Но, всё же, собрав свою волю и остатки сил в кулак, парень стал подниматься.

Его мышцы ломило от жуткой боли, что не давало даже безболезненно и спокойно пошевельнуть ими. Но через кряхтения, прижимающую боль и не прошедшую усталость юноша тяжело стал подниматься.

Сначала он еле как сумел поднять свой торс, и в это же мгновение в прессе и бёдрах поползла пронизывающая боль. Руки и ноги гудели от жуткой боли и не хотели повиноваться.

Юноша взглянул на свои помятые доспехи и понял, что доспех теперь никуда не годен. Парень стал медленно снимать с себя помятые латы. Парень не одел на битву того доспеха, который Ариан выдал ему на первой операции. Вместо этого он надел на себя прекрасный и искусно выполненный рыцарский доспех. Сначала на земле оказались наручи и перчатки, затем была отстёгнута помятая и пробитая в нескольких местах кираса. Ну а после этого юноша снял с себя тяжёлую и укреплённую кожаную фуфайку и отстегнул поножи. И после того как на Азариэле осталась только лёгкая рубашка, покрывавшая кожаные брюки, по телу юноши пробежала волна некого облегчения.

Но в этот, же момент по коже юноши побежал покалывающий холод, ползущий по прикрытому только рубашкой торсу. И через несколько секунд парень стал постепенно замерзать, что притупило чувство боли.

Азариэль огляделся по сторонам и увидел, что все лежаки опустели и он в разрушенном Академионе один. Парень взгляну и ужаснулся тому, что место, бывшее некогда сосредоточением магических сил юга, по размерам не уступавшее Коллегии Винтерхолда или Академии Гильдии Магов в Имперском Городе, сейчас представляет из собой просто гору камня, мало напоминавшую о былом величии.

Из груди парня вырвался кашель, болью прошедший по всему телу. И в этот же момент парень сплюнул на землю кровью, смешанную с гноем и мокротой.

Азариэль попытался встать, но с первого раза ему это не удалось – он тут же рухнул на четыре конечности. Потом, собрав все силы и превозмогая всю усталость и боль, что пригвоздили его, сквозь собственное же кряхтение, он сумел подняться. И как только юноша почувствовал, что крепко стоит на ногах, решил выйти наружу.

Жуткая боль в мышцах и свинцовая тяжесть замедляли движение парня, а гул в голове и помутнение в глазах нарушали координацию в пространстве. Парень сумел опереться на осколок стены и выйти наружу.

Как только Азариэль перешагнул порог Академиона, то в лицо юноше сразу ударил холодный освежающий ветер, перемешанный с влажной моросью. Он подставил свой лик на морось и прочувствовал, что эта влага не такая противная и липкая, как тот ночной дождь. Его просто обдало волной свежести и жуткой прохлады, которая заставила парня ещё раз прокашляться и сплюнуть смесь крови и гноя.

Юноша вышел и ужаснулся, тому, что увидел. Над всей цитаделью нависла пелена мороси, падавшей с серого и безликого небосвода. Некогда прекрасный двор был абсолютно перепахан и обращён в руины. Теперь у него появились свои овраги, проделанные снарядами вражеской артиллерии и возвышенности, представленные грудами осколков главной башни и других зданий, что пали под страшным обстрелом катапульт и требушетов. Вся западная стена рухнула, после того как пал юго-западный донжон, обрушив все здания к ней примыкавшие. И падение этого донжона перемололо меж камней всех раненых, которые там были. Юноша при виде того как пелена мелкого дождя ласково обволакивает обломки целой эпохи, оставшиеся незримой для Тамриэля. Ветер, напевая скорбные песни, гулял среди серых призраков, представленных разрушенными и безжизненными строениями Ордена, старого времени.

Но больше всего юношу потрясало то, что весь внутренний двор был буквально усеян тысячами трупов, ставших жертвой этой страшной и кровавой войны. Юноша оглянул эту «жатву» битвы и чуть не зарыдал от напавшего на него горя. В эту ночь к Аркею отошли практически все, кого он знал. Саво, Люсия, Ахмат, Андре и ещё несколько друзей Азариэля пали в неравной битве со сторонниками губительных сил.

Душа юноши заполнилась несоизмеримой скорбью, отдавшейся страшной болью в сердце. По золотистым щекам потекла горячая слеза печали и меланхолии, захлестнувшая душу.

Азариэль пока шёл сквозь выжженные руины ужасался тому, что произошло этой ночью. Идя, он поэтапно вспоминал битву. Как они отбили первую атаку, как орды противников снесли первую линию обороны, как слуги губительных сил прорвались через вторую линию защиты и постепенно уничтожили её. Юноша вспомнил и грандиозную битву за цитадель, и как «молот императора» обрушился на противника, когда свет надежды практически погас. Азариэль шёл и неистово проклинал Люция за всё, что пришло за ним. Мёртвые друзья, знакомые, бандиты, пираты, ординаторы, рыцари, паладины и братья вместе с наёмниками и еретиками усеяли это поле, а на их лица навсегда легла маска того кошмара, злобы и ненависти, которые они испытали перед смертью.