Чтение онлайн

Его глаза прижигали меня на сквозь. Он смотрит, пристально и изучающе,продолжая держать меня за руку.

От его хватки пальцы немного свело, но это меня не волновало. Тот же взгляд, что и в погребе.

Осторожно высвободив свою ладонь, закрыла лицо руками, качая головой, пытаясь прогнать остатки страха.

Я старалась дышать ровно.

Слабо улыбнулась Ирме, чтобы не волновать, но поднять глаза на Хьюго не решалась. Мне было стыдно, что я показала свою слабость перед ним. Вновь он помог мне справится с этим, вновь его аура защитила меня. Это было странно. Я вновь нашла защиту в его силе, вновь смогла справится с приступом.

Стало немного неловко от этого, но я решила разобраться с этими чувствами потом, когда-нибудь потом.

Хьюго

Лёжа на кровати, я никак не мог заснуть. Мысли не давали покоя. Все они были о ней, о ведьме.

В доме царила абсолютная тишина, лишь моё собственное учащенное дыхание нарушало её. Я же ворочался из стороны в сторону, пытаясь заснуть, но ни в какую.

Закинул руки за голову, уставившись в потолок. Нахмурился, ведь слова Ирмы о мышке не давали мне покоя.

"Что волки могли такое ей сделать, чтобы она вела себя так странно?" — этот вопрос сверлил меня изнутри. Вспомнил, как она шугалась всех из моей стаи, как боялась, когда к ней просто подходили. И, когда речь заходила о волках, она впадала в настоящую панику. Это было странно.

Внутри что-то гложет, едкое чувство неопределенности и желание узнать, что же стряслось с ней, что оставило такой глубокий шрам в её душе. Мой волк заскулил, низко, почти утробно, это был звук глубокого разочарования и, легкой тоски.

Я резко сел на кровать, взъерошив свои волосы.

Черт, точно не усну. Голова гудела от мыслей, от непонятного беспокойства, от желания разгадать эту загадку. Нужно освежиться, тогда точно смогу прогнать этот непрошенный образ.

Встав бесшумно, стараясь не разбудить никого в доме, я вышел на улицу. Ночная прохлада тут же окутала меня.

Медленно достал сигарету, поднёс её к губам, когда мои глаза резко округлились, а рука замерла на полпути.

В лунном свете, мышка качалась на старых деревянных качелях. Её волосы развивались за спиной, а сама она выглядела такой счастливой.

Такой свободной.

Я никогда не видел у неё такой улыбки – широкой, искренней, озаряющей её лицо. Да и вообще, её улыбку я не видел вообще, а тут она радовалась, отдавалась моменту, словно ребенок. Она стала раскачиваться сильнее, закрывая глаза.

Я усмехнулся, облокотившись плечом об дверной косяк, завороженно глядя на неё.

И эта девушка моя истинная. В груди разливался жар, жгучий, неистовый, а в голове снова и снова прокручивался тот момент, когда я коснулся её щеки в погребе. Тогда я не знал, что послужило причиной. Просто хотел дотронуться до неё. Она была так испугана, так жалась ко мне, и я поддался.

Поддался странным, необузданным чувствам, которые появляются, стоит мне только увидеть её. Они вспыхивают во мне диким огнём, нарушая привычный холод рассудка.

Я усилием воли откинул эти мысли, заставил себя сконцентрироваться. Но вместо того, чтобы уйти, я продолжал изучать её, смотреть. Зачем, говорится? Я даже сам не знаю. Это было почти наваждением.

Задымил, выпуская густой клуб пара в ночной воздух, и в каждом выдохе была ярость на самого себя. Самый главный враг здесь я, если поддамся этой нашей связи, этому проклятому зову крови. Я не должен допустить этого.

У нас был уговор, четкий и холодный, и никакие странные эмоции, никакие чувства, даже самые сильные, не помешают его исполнению.

Но сам я продолжал смотреть на неё, хотя каждая клеточка моего тела кричала, что я должен уйти.

Должен остаться незамеченным, сохранить дистанцию. Но другая, более древняя, более мощная сторона внутри меня требовала смотреть на неё, впитывать её, и я, черт возьми, делал это.

Права ли старуха Ирма в том, что она не виновата? Права ли, что вообще не имела отношения ни к чему, что творится между волками и ведьмами? Я уже и сам не понимал, где правда, а где ложь, все смешалось. Сомнения грызли меня.

Плюнув в сторону, выбивая огонек сигареты о камень и отбрасывая её, я спустился с крыльца. Не знаю, что хочу сделать.

Мои ноги двигались сами собой, ведомые каким-то внутренним, необъяснимым импульсом. Просто иду к ней.

Словно услышав мои шаги – или, быть может, почувствовав мой взгляд, – мышка распахнула свои глаза. Эти глаза. Они тоже не давали мне покоя, их глубина, их странный цвет. Это же прямое орудие против всех.

Её глаза округлились, когда она увидела меня. Я чувствовал, как страх волной захлестывает её, и в её взгляде читалось отчётливое волнение. Она вновь боялась, и этот страх был направлен на меня.

Я засунул руки в карманы штанов, и упрямо, почти вызывающе смотрел ей прямо в глаза. Я не отводил взгляда, пытаясь прожечь ею насквозь, заставить понять всю серьёзность ситуации. Она же сглотнула, её горло дёрнулось, выдавая нервозность.

Попыталась остановить качели ногами, но раскачалась до этого слишком сильно, инерция продолжала швырять её вперёд и назад, лишь усугубляя её беспомощность.

Подойдя к качелям, я перехватил одну из верёвок и резко остановил их движение. Качели скрипнули, замерли, и вместе с ними, казалось, замерла и она. Мышка тут же соскочила, хотела убежать, как всегда, но я не дал ей этого сделать. Я чувствовал, как нервное напряжение вибрирует между нами.

— Стоять! — рявкнул я ей в спину, и мой голос, казалось, разрезал ночную тишину, звучал грубо, жёстко. Она вздрогнула, замерла, но не сдалась. Сжала кулаки, так сильно, что костяшки побелели, и медленно, с достоинством, обернулась в мою сторону. В её глазах, только что полных детской радости, теперь горела искра непокорности.

— Обратно сядь, приказал я, глядя, как возмущение вспыхнуло на её лице, но я был беспощаден. Плевать. Сейчас не время для нежностей.

Странно, но она повиновалась мне. В её глазах промелькнул страх. Осторожно, словно боясь, села обратно, крепко ухватившись за верёвки, её пальцы побелели от напряжения.

Я, не зная зачем, стал раскачивать её, медленно, размеренно, но мой голос был полон холодной ярости:

— Ты понимаешь, что опасно так выходить? — грубо сказал я, злясь на то, что об этом она даже не подумала, просто глупо и наивно вышла на улицу, словно нас никто не ищет. Мой внутренний волк рычал, беспокоясь, но я подавлял этот инстинкт, превращая его в гнев.

— Если бы наши враги ошивались здесь, ты бы смогла атаковать, а? Мои слова были жестоки, но я должен был донести до неё эту истину. Она подставляет не только себя, она подставляет и меня тоже. Так мы точно не доберемся до Захария, и наша мука, моя мука, продолжится ещё больше.