Чтение онлайн

— Я думал, что огласить новость будет куда сложней…

— Почему?

— Олливия не так проста, как кажется, — произнеся это, он задумчиво смотрит в окно.

Выдержав небольшую паузу, я довольно сухо сообщаю:

— Если бы я не был так уверен в Маргарет, то не настаивал бы на её кандидатуре.

И, встав на ноги, направляюсь к барной стойке, которая спрятана в массивном дубовом шкафу.

— Почему ты её выбрал?

Открыв шкафчик и осмотрев драгоценные запасы алкоголя, я беру коньяк десятилетней выдержки. Барри знает о моём пристрастии к алкоголю, но никогда не вычитывает мне по этому поводу нотации, даже несмотря на нашу разницу в возрасте в двадцать лет. Сам он выпивает редко, да и то лишь на каких-нибудь важных мероприятиях.

— Она не такой циник, как я, — отвечаю ему, беря бутылку с коньяком и направляясь обратно.

— Возможно. Однако у всех моих сотрудников большие потенциалы в издательстве, — обрывает меня мужчина.

Промолчав, я предлагаю кивком ему выпить, но он отказывается. Плеснув себе в стакан немного алкоголя и добавив туда лёд, присаживаюсь на место и всё же возражаю:

— Но не такие, как у Олливии.

— Что ты хочешь этим сказать?

Сделав глоток и насладившись обжигающим содержимым стакана, я поясняю:

— Ты видел, как она отбирает текст для серий?

— Да.

— А по какому принципу их отсеивает, знаешь?

Барри задумчиво смотрит на меня. Он явно ждёт момента, когда я продолжу.

— У миссис Кларк безупречный вкус на остросюжетную литературу, — не став его разочаровывать, замечаю я.

— Я не беру к себе тех, у кого нет чувства вкуса.

— Да, но у Олливии он особенный.

— И какой же?

— Другие редакторы, которые тоже отсеивают литературу, не смотрят на полную составляющую сюжета. Им важней, чтобы было просто живо и с огоньком. Но не в случае Олливии. Она старается выбирать такие сюжеты, которые не только будоражат кровь, но и поднимают очень важные темы. Я изучил её досье, что сделала мне Маргарет. Каждый её проект уникален. Она не просто пытается выдвинуть какую-то книгу в массы, а проживает её, с самого начала и до конца. Буквально дышит ею. Эта девочка не просто редактор, она… Как бы это сказать? — убеждённо говорю я, прерываясь на мгновение и слегка задумываясь, чтобы подобрать правильные слова. — Она алмаз издательства. Её знания и опыт не заменит и десяток других редакторов. Маргарет всегда была уверена в её работе, в её силах. Если Маргарет доверяет ей, то и я доверяю Олливии.

Сделав ещё один глоток из стакана, я чувствую, как все мои мышцы расслабляются. Барри же молча наблюдает за мной и ожидает, когда же я завершу начатую мысль. Выдержав небольшую паузу, чтобы он мог ощутить удовлетворение от ответа на свой вопрос, я добавляю:

— Талант автора заключается в способности передать сложные чувства в простых выражениях. Редактор должен помочь собрать эти чувства в простые предложения. Она же больше, чем просто редактор. Я с весны следил за тем, какие книги выходят из-под её руки. И больше чем уверен, что если ей и не выпал бы шанс работать со мной, а с каким-нибудь автором на выбор, то она бы сделала так, чтобы её автор дышал мне в затылок. А это, знаешь ли, непревзойдённый талант.

Уокер внимательно смотрит на меня и явно обдумывает услышанное. Мы всегда откровенно говорим друг другу о том, что требует нашего с ним внимания. Да, он нечасто со мной соглашается, но я с лёгкостью могу надавить каким-нибудь аргументом в решающий момент, чтобы он прислушался к моим словам. И в данный момент, учитывая мои знания о том, что Олливия для него не просто сотрудник, у меня есть все инструменты для давления на него. Сидя напротив мужчины и наслаждаясь коньяком, что с каждой секундой расслабляет моё напряжённое тело, я с нетерпением ожидаю его ответа. В общем-то, Барри не заставляет себя долго ждать, поэтому произносит:

— Сначала произведения дают славу автору, а потом уже автор даёт славу своим произведениям.

— Прекрасные слова.

— Шарль Луи Монтескье.

И мы на некоторое время замолкаем, ведь каждый из нас думает о своём. Потом наш диалог переходит на обсуждение кое-каких нюансов предстоящего выпуска книг, за котором время проходит совсем незаметно. Прийдя к общему пониманию и завершив разговор, мы жмём друг другу руки, после чего я выхожу в коридор и направляюсь к выходу.

Нажав на кнопку лифта, замираю в ожидании последнего. Открыв телефон, обнаруживаю бескрайнее число писем на почте от фанатов, которые благодарят меня за прекрасные романы и найденный смысл жизни. Последнее мне очень льстит, заставляя довольно усмехнуться. Когда лифт наконец приходит, то я захожу в него и нажимаю на кнопку первого этажа, желая скорее попасть домой. Впрочем, не успевают двери закрыться, как в проёме внизу появляется женская туфелька. Машинально отменяя отправку лифта, я поднимаю глаза и понимаю, что последняя принадлежит миссис Кларк.

Я спешу домой, поэтому бросаюсь вперёд, замечая перед собой уже практически закрывшийся лифт. Мне ничего не остаётся, как остановить последний, вставив мыс туфли между дверьми, что разом раздвигаются, а за ними оказывается Майкл Ким. «Интересно, что он тут ещё делает?» — удивлённо думаю я, но выдавливаю из себя кривую улыбку и захожу в кабину, после чего лифт спускается вниз.

По лицу мужчины невозможно что-то прочесть, ведь тот всегда достаточно скуп на эмоции. Осторожно наблюдая за тем, я ловлю себя на мысли, что мне становится не по себе рядом с ним. Мне омерзительно чувствовать его оценивающий взгляд с каплей презрения. «Нет, с огромным вагоном презрения и высокомерия», — поправляю себя, слегка передёргиваясь от его внимания. Мы едем молча, но это молчание тяготит меня. Что до Майкла же, то он чувствует себя весьма комфортно, как мне думается. Пока я переминаюсь с ноги на ногу в ожидании, когда лифт приедет на первый этаж, то кажется, что проходит несколько долгих часов. С каждой секундой я хочу всё сильнее выйти из окружившего меня замкнутого пространства, чтобы быстрее скрыться от внимания нежданного попутчика.

Впрочем, мои мучения длятся не очень долго, и лифт звенит, сообщая о нашем благополучном прибытии на нужный этаж. «Наконец-то!» — радуюсь я и, не дожидаясь того, что мистер Ким проявит галантность и уступит дорогу, выхожу первой. Оглядевшись по сторонам, я спешу прочь с такой скоростью, будто бы опаздываю на уходящий поезд, а потому отрываюсь от мужчины на довольно приличное расстояние. Уже подходя к выходу, неожиданно замечаю через пост охраны сильный ливень и останавливаюсь. «Чёрт! Я была настолько поглощена работой, что из моей головы вылетели слова Маргарет о непогоде и её предложение подвезти меня. Зонт остался дома, потому что я не посмотрела с утра прогноз на погоду, за что и придётся расплачиваться сейчас», — мелькает в моей голове мысль и я, проклиная себя за невнимательность, выхожу из стеклянных дверей, где меня окатывает косыми струями холодной водой пополам с ветром. Ледяные капли хаотично падают и разбиваются об асфальт, попадая на мои туфли. Автобусная остановка находится всего в десяти метрах от входа в офис, но дождь только усиливается, что затрудняет мои шансы добраться до дома сухой. «Если я выйду из-под козырька, то мгновенно промокну», — понимаю я и нервно кусаю нижнюю губу, ёжась от холода и совершенно забывая о Майкле, которому удаётся догнать меня. Когда его голос звучит рядом с моим ухом, то я мелко вздрагиваю от неожиданности и резко поворачиваюсь к нему.

— Дерьмовая погодка, да? — интересуется он, пока моё сердце стремительно уходит в пятки.

«Твою же мать! Он чуть ли не загнал меня в гроб такой выходкой!» — думаю я, а от ощущения его дыхания на коже становится противно. Оно оказывается тёплым и размеренным, но в то же время от него разит алкоголем, а потому я отстраняюсь в сторону и бурчу:

— Угу.

— Ждёшь кого-то?

— А… Ну да!

«И почему я замялась над этим ответом?» — задаюсь вопросом, но уже поздно что-либо менять.

— Что ж… — отзывается Майкл, а потом разворачивается и шагает из-под козырька в непогоду, роняя через плечо: — Очень жаль!

Он быстро скрывается за зданием, а я усмехаюсь ему вслед и вполголоса произношу:

— Ему жаль? Пфф… Жалость — это самое худшее из всего, что можно предложить женщине! — говорю вслух цитирую знаменитые слова Вики Баум.

Дождь тарабанит по козырьку над входом так сильно, что брызги от капель попадают мне на ноги. От них меня охватывает мелкая дрожь, что пробегает тайфуном по всему телу. Моя одежда явно оказывается не по погоде, а я, укутавшись посильнее в пиджак, вытаскиваю телефон, после чего негромко чертыхаюсь: «Батарейка села, блядь! Ещё бы, это же так похоже на меня!» И, судорожно принимаясь искать повербанк в сумочке, спустя пару секунд вспоминаю, что не брала тот с собой.

— Да твою же мать!

Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, я пытаюсь успокоиться. «Сегодня был очень сложный день, который отобрал у меня много сил», — размышляю про себя, вытягивая руку из-под козырька и ловя ледяные капли дождя, отчего ладонь за считанные секунды становится мокрой. «Отлично! И вот что мне теперь делать?» — мысленно просчитываю свои шансы, однако минутное умиротворение прерывает звук подъезжающей машины, что выглядит дорогой, оказываясь с низкой посадкой и тонированными стёклами. Затормозив напротив, она низко ревёт, издавая приятные звуки. Её корпус матово-жёлтого цвета, а мне в какой-то момент даже кажется, что она приехала за мной. Впрочем, все красивые иллюзии быстро развеиваются, когда передняя дверь той открывается, и оттуда выходит Майкл, что быстрым шагом направляется в мою сторону. Наблюдая за ним, я ощущаю проснувшееся любопытство. «Интересно, что он забыл?» — гадаю я, а мужчина подходит ближе и говорит: